Семь кедровых орешков. Смертница

Он до сих пор с трудом  верил в то, что слышал собственными ушами на судебном разбирательстве, и видел собственными глазами в документальных доказательствах, любезно предоставленных ему для ознакомления судебными работниками.  Кроме того, дополнительно ему дали ознакомиться с записью артефакта памяти, запечатлевшей последнее собрание Старцев «невидимок».

Менталисты магической полиции его также тщательно проверили на причастность к клану преступников, но связи не обнаружили.

Преступники, организовавшие Невидимую Ровению, заявляли, что неодаренные подданные Ровении мешали величию империи, поэтому стало  необходимо очистить империю от их присутствия.

«Очистить»... смысл этого слова в том контексте, который ему придавали преступники, был совершенно пугающий. Неудержимая злость подкатывала к самому горлу мужчины, мешая дышать. Он всю жизнь посветил тому, чтобы спасти «пустышек» от короткой жизни, хотел дать им надежду, а они.

"Чем мешали неодаренные Ровении?! Почему,  после стольких столетий совместного проживания с обычными людьми, именно его мать и сын решили, что только маги достойны жизни в империи, и без радикальных решений величие не будет достигнуто?!

Разве величие государства может достигаться убийствами его наиболее незащищенной части населения?

Его мать и единственный сын оказались глупцами и слепцами.

Сильной? Возможно. Но не великой.

От понимания того, какой кровавый террор устроили его родные, Оливар чувствовал отвращение к самому себе.

Он вспоминал изречения великих людей Земли из другой Галактики, где он пробыл так долго. Ещё тогда он проникся философскими трудами и художественными произведениями многих гуманистов, которые говорили... Величие, могущество и богатство любой Земли, состоит в сохранении народа, в достойной обеспеченной жизни как можно большего числа живущих в ней подданных.

Одним из тех, кем он восхищался, был великий французский писатель - гуманист Виктор Гюго, который считал, что величие народа не измеряется его численностью, как и величие человека не измеряется его ростом: единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.

Великий француз хорошо сказал. Правильно. Оливар запомнил его фразу.