Семь кедровых орешков. Смертница

— Символ «невидимок», много лет несущий смерть невинным неодаренным подданным Ровении, который они получали в конвертах перед тем, как их жестоко убивали.

— Заткнись! — в бешенстве процедил Роланд.

— Семь пустых орешков без ядра по числу тех родственников, которых ваш сын ненавидел: ваша первая жена, ваши три дочери и три внучки, — не останавливался Май.

— Пристрелите этого пса!  — с ненавистью приказал Роланд Теням, а парни из боевой пятерки подобрались и закрыли собой командира.

— Нет! — в свою очередь громко и твёрдо приказал принц Оливар.

Тени застыли в нерешительности, не зная, чей выполнять приказ."

"— Не слушай его, отец, — повернулся Роланд к принцу, который мрачнел и чернел лицом на глазах. — Чего только не наговорят осуждённые для своего спасения. Лучше его пристрелить. Скажем, что напал и угрожал нашей жизни.

— Или чего не наговорят трусливые псы, знающие, что расплата близка, — жестко усмехнулся Май, у которого совсем не было страха в глазах и который уже растолкал друзей в стороны, снова выходя вперёд.

На месте недавнего побоища фигуры замерли в напряжении.

— Это правда, Оливар, — Бердайн холодно смотрела на принца, даже с некоторым непонятным ей самой сочувствием. — Твой сын настолько ненавидит «пустышек», что создал преступную империю, члены которой жестоко расправлялись с такими же неодаренными людьми, как твои дети и внуки. Наверное, рано или поздно он добрался бы и до них.

— Нет, не добрался бы, — язвительно отозвался младший принц, насмешливо смотря в чёрные глаза Верховной.

Роланд понял, что скрывать то, что он возглавляет Невидимую Ровению, уже не получится, и его неожиданно раскрыли перед отцом немного раньше времени.

— Мне было интересно наблюдать, как они старели и умирали, а ты отец страдал и ничего не мог с этим поделать, несмотря на титул, деньги, власть и магию.

Принц Оливар пошатнулся словно от удара, а лицо Роланда стало невероятно жёстким с болезненно горящими глазами на лице.

— Семь пустых кедровых орешков, — словно сомнамбула повторил Оливар. — Нита, Рута, Мирайя, Наина... три внучки. Семь женщин, дороже которых для меня никогда и никого не было. Ради которых я забыл, что такое жизнь, сон... Ты... — Оливар внимательно смотрел на сына. — Ты настолько ненавидел их?

— Как тебе сказать, отец? — лицо Роланда на мгновение все же скривилось от ненависти. — Больше всего на свете я ненавижу твою первую жену Ниту и твоих «пустышек».