Семь кедровых орешков. Смертница

Я в восторге от твоей идеи, — сухо ответил он. — Она... замечательная.

Мадлен неожиданно весело рассмеялась, а Эдвард заворожённо уставился на неё — давно он не слышал ее хрустальный переливчатый смех. Наверное, лет восемнадцать.

Сердце болезненно сжалось — когда она смеялась, то становилась ещё красивее. В то же время Эдвард успокоился — смеётся, значит, пошутила.

— Так и быть, — успокоившись, произнесла Мадлен. — Девяносто девять. Сегодняшнее предложение зачтено.

Значит, не пошутила.

— Ты невыносима! — резко заявил Данери.

— Третий раз! — парировала Мадлен.

— Не хочешь подышать свежим воздухом на балконе?

— Почему бы и нет? — согласилась Фурия и первая отправилась по направлению к двери.

Мадлен была рада передышке. Насмехаться над Эдвардом Данери стоило ей значительных моральных усилий.

Внешне она посмеивалась, а мысленно внимательно изучала этого нового для неё мужчину. И чем больше она смотрела на него, тем больше отмечала знакомые жесты, мимику, слова, и убеждалась, что она полюбила именно этого мужчину, пусть и с другим лицом.

К удивлению молодой женщины, едва она ступила на балкон, как тут же оказалась в объятиях Данери, который крепко обнял ее за талию и властно привлёк к себе.

— Первый раз, — прошептал он в губы Мадлен, наклонившись, — после разлуки я поцелую тебя в первый раз, потому что ждать больше не могу.

Застигнутая врасплох Фурия хотела возмутиться, но не успела, а потом уже не захотела, поняв, что от счастья пол уходит из-под ног.

"Сейчас она разрешит себя поцеловать, а потом выскажет этому наглецу все, что думает о его нахальном поведении.

Только Эдвард Данери и целовался точно также, как она запомнила, как вспоминала бессонными ночами, как снилось ей годами, — умело, нежно, слегка покусывая губы и иногда передавая ей инициативу.

Выходившие на балкон аристократы с удивлением и понимающими улыбками обходили мужчину и женщину, которые целовались посередине огромного балкона, никого не замечая вокруг.