Семь кедровых орешков. Смертница

— О том, что сбывается мечта маленькой девочки попасть на бал во дворец принца, — смущённо  прошептала девушка. О мечте потанцевать с принцем она благоразумно промолчала. — А вы о чем думаете? У вас очень загадочное выражение лица.

— Я? — взгляд Мадлен стал вдруг очень хитрым и полным предвкушения. — А я о том, что сейчас знатно потреплю нервы одному известному тебе субъекту, — фиалковые глаза радостно сверкнули, в них появилось коварство и обещание сладкой мести Эдварду Данери.

А Еля мысленно закатила глаза.

Похоже, что предстоит очень весёлый вечер для Эдварда Данери, который прислал приглашение Мадлен, предлагая составить ему пару на балу, но которому она в очень вежливой форме отказала. Зато потом столько времени потратила на внешний вид, что Еля, когда увидела её, чуть ли не в буквальном смысле  уронила челюсть от удивления и восторга  — более красивой женщины за свою жизнь она ещё никогда не встречала.

Прекрасные платиновые волосы были убраны в высокую элегантную прическу, неброский макияж подчёркивал идеальные черты лица и белоснежную кожу, элегантное платье с глубоким декольте, от вида которого Еления даже покраснела, подчёркивало стройность и изящество фигуры, дорогие украшения, дополнявшие образ, говорили о том, что их хозяйка богатая и самодостаточная женщина.

Одним словом, ровена Мадлен Роннигус выглядела идеально, шикарно и сногсшибательно.

— А о чём я думаю, вас не интересует, болтушки? — насмешливо поинтересовалась Бердайн Огдэн.

Верховная Фурия выглядела очень величественно  и элегантно в своём строгом длинном и полностью закрытом платье темно-серого цвета с серебристой отделкой.

Еления впервые увидела, что на голове у Верховной вместо многочисленных косичек может появиться обыкновенная прическа из гладких волос. Кроме того, на голове Фурии в элегантной прическе была закреплена королевская тиара с неогранёнными алмазами такой красоты и величины, что Еля, когда увидела их, второй раз за вечер потеряла дар речи.

Обе молодые женщины обратили взгляды на Верховную, лицо которой приняло жёсткое и суровое выражение.

— Я представляю себе свой разговор с принцем  Оливаром Варниусом, — сухо проговорила Бердайн. — Думаю, насколько жёстко дать ему понять, что произошедшее событие в его родовом поместье больше никогда не должно повториться, иначе я от него не оставлю камня на камне. Уверена, что приглашение на сегодняшний бал, это его рук дело, — он знал, что я не смогу отказать императору, и воспользовался этим.