Семь дней до Мегиддо

– А твой институт?

– Максим! Если я расскажу, что со мной было, и напишу статью в научный журнал, – меня не то что в институте оставят, сразу в аспирантуру зачислят. Ты знаешь, что всего семь человек до нас были призваны? А пережили Призыв лишь трое! Один потом застрелился, одна женщина ушла в монастырь, и еще одна завербовалась смотрителем на маяк, живет там в полном одиночестве уже два года…

– Хлопушки-воробышки, – сказал я. – Ну капец какой! Ошеломляющая перспектива!

– Не ругайся, – нахмурилась Милана.

– Он не ругается, – ехидно сказала Наська. – «Капец» – это старинное русское слово. Обозначало насыпь между двумя территориями. А ты чего подумала?

Милана с сомнением поглядела на нее, но спорить не стала. Сказала:

– Ну ты вроде как на маяк не завербовался. И в монастырь не стремишься, это я точно знаю…

Она смущенно осеклась.

– Максим, тебе жарко? – невинно спросила Наська. – Ты весь красный стал.

– Дарина, куколок разрешено наказывать? – спросил я.

– В угол ставим иногда, – призналась Дарина.

Наська быстро зажала рот ладонью.

– Где наше старичье? – спросил я, уходя от сомнительных тем.

– С куколками. Им всем полезно пообщаться. Пойдем к ним?

Я кивнул.

Деда Боря и Елена в бою поучаствовать не успели. Собственно говоря, они успели только схватить какое-то оружие, когда всё закончилось, – весь бой длился секунды три. Как я понял, со стороны это выглядело так: пол вспучился, нас с Миланой швырнуло сквозь стену (они даже не заметили, что не мы ее проломили своими телами), раздался грохот выстрелов, вспышка, Дарина унеслась куда-то со мной на руках, а Наська принялась тормошить Милану.

Ну и образовалось три мертвых монстра в разной степени повреждения: два окаменевших, один наполовину сгоревший.

Адреналина старики получили полной мерой. Деда Боря до сих пор выглядел так, будто готов был кинуться в рукопашную.

И они наотрез отказались уходить.

– Если ты нас выставишь, Дарина, – сказала Елена, – то мы, конечно, уйдем. Но это действительно то, чего ты хочешь? Вам ведь надо приводить Гнездо в порядок.

Куколками она их упорно не называла.

– И я могла бы приготовить вам нормальной еды, – продолжила она. – Я даже… – она сделала паузу, – могу испечь перемячи.

Увидев недоуменные взгляды, она пояснила со вздохом:

– Беляши. Жирные, вредные.

Дарина глянула на меня. Я пожал плечами.

– Полагаю… – Дарина вздохнула. – Это не более странно, чем всё случившееся.