Семь дней до Мегиддо

– А если будет третий?

– Всё дело в Анне, – сказала Дарина. – Ты же видел, как на нее подействовал мутаген?

– Стратег, – сказал я задумчиво.

– Да. Это большая редкость. Огромная честь для Гнезда, что куколка попала к нам.

– Дарина, я одного не понимаю. Если на ее уничтожение брошены такие силы, почему девочку не убили в больнице?

– Запрещено, – сказала Дарина. – Людей убивать запрещено, только при самообороне!

– Кому запрещено?

Она молчала.

– Кем запрещено?

– Максим…

– Ладно, молчу-молчу, – я погладил ее по щеке.

– Могу. Но не сейчас.

– Не в резонансе, – вспомнил я ее слова.

– Да.

– И когда будет… резонировать?

– Через двое суток.

– Может, попросить помощи у других Гнезд? У Инсеков?

– Гнезда не будут вмешиваться, – Дарина вздохнула. – Я всё обдумала. Хорошо хоть, что все московские держат нейтралитет. Инсеки в курсе… почему не вмешиваются – не знаю. Там свой баланс отношений.

Я проглотил непроизнесенный вопрос «там – это где?»

Ответ, в общем-то, понятен.

Наверху. В небе. В космосе.

– Могут прийти новые монстры?

– Вряд ли, – поколебавшись, ответила Дарина. – Процесс Изменения, даже при повышенной дозе мутагена, занимает несколько дней. Когда мы с Наськой остались одни, я получила доступ к базе знаний хранителя и многое поняла… в общем, создать уничтожителей или бойцов так быстро невозможно. Даже эти были сделаны ускоренно и обречены.

– Боец сказал, что умрет к утру… – подтвердил я.

– Вы уничтожили тех, кто был в процессе подготовки. А новых надо еще завербовать, причем объяснить им, что они смертники…

– Завербовать?

– Только добровольцы, – подтвердила Дарина. – Ты удивишься, сколько желающих стать Измененным… хотя бы ненадолго. И все равно потребуется три-четыре дня. Скорее всего, новых монстров в запасе нет.

– Тогда надо выждать два дня, вы отправите стратега…

– Да, – согласилась Дарина, не отреагировав на «отправите».

– Я поживу у вас, – предложил я.

– Максим, у нас нет концентрата мутагена. Ты ничем не поможешь, если все-таки случится нападение. Сейчас всё хорошо. Давай не будем говорить о плохом…

Дарина присела, провела ладонью мне по груди. Сказала:

– Пойду посмотрю, как Милана. Наська должна была справиться, но я проверю.

– Дарина… – неловко сказал я, глядя на ее коленки. Про то, как себя чувствует Милана, я спросил первым делом, как только понял, что живой. И это меня грызло.

– Максим, я не сержусь.