Секретарша на витрине. Двадцать пять странных историй из практики регрессионного терапевта

— Вы идёте назад в другое время, в другое место, которое позволяет вам понять, почему всё это с вами произошло.

— Я вижу туфли.

— Какие это туфли?

— Чёрные туфли с большими пряжками. Мужские туфли.

Клиентка видит себя мужчиной. Чёрная одежда и чёрная шляпа. Она описывает архетипического пуританина конца XVII века в Англии или в Америке. Сейчас она лежит на кушетке и выглядит сильной и самодовольной. Этот человек больший католик, чем сам Папа Римский, хотя о пуританине так не говорят. Он посещает каждую церковную службу и всегда сидит в первом ряду.

— Вы женаты?

Этот вопрос вызывает у клиентки беспокойство.

— Нет.

— Сейчас вы получаете впечатление о том, какое отношение это имеет к огненному шару в этой жизни.

Он видит девушек и молодых женщин. Они не богобоязненны, не благочестивы.

Сейчас вы видите их в наименее благочестивом состоянии.

Они многозначительно смеются.

Перейдите к моменту, который производит на вас самое большое впечатление.

Танцы!

Что может быть даже менее благочестивым, чем танцы?

Она не может ответить, как бы я ни настаивал.

Очевидно, что в его глазах нет ничего хуже танцев. Она — теперь он — полностью блокирует этот вопрос. Одна девушка лучезарно смотрит на мужчину, с которым танцует. И мимоходом бросает тот же лучезарный взгляд и на пуританина. И тогда он не понимает, что его поразило.

Кого-нибудь из них сожгли как ведьму?

Пуританин кивает. Он там был.

Мы переходим к его собственной смерти. Он умирает, чувствуя холод.

Просто пойдите на Место Обзора[12], чтобы посмотреть назад, на ту жизнь.

Он съёживается, чувствуя стыд и вину.

И что вы тогда делаете?

И теперь всё становится на свои места.

Я думаю о бывших кальвинистах, которые дистанцировались и освободились от кальвинизма, однако весьма по-кальвинистски. Я думаю о яром еврее, который в прошлой жизни был офицером СС, и который после смерти решил фанатично искупить вину за содеянное.

Вы сами решили восстановить справедливость?

Она кивает.

Разве не было другого пути?

Похоже, другие отговаривали его от того, что он планировал сделать, но пуританин был непреклонен.