Секретная помощница для Полковника (СИ)

Колотило, конечно, Полковника, но связь переносила доминирующее по высоте состояние на обоих.

«Мне нужно успокоиться. Я успокоюсь — и ему станет легче. Так, надо подышать».

Василиса подошла к окну, приоткрыла его и начала делать медленные, глубокие вдохи и длинные выдохни.

«Вдох — раз, два, три, четыре. Выдох — раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь».

Пять минут практики не принесли облегчения. Девушка по-прежнему злилась. Внутри не было и толики равновесия.

Она налила стакан воды и опустила в него несколько кубиков льда:

«Холод поможет.

Выпила маленькими глотками. Прислушалась к себе: вроде стало полегче.

«Так. Медитация. Мне поможет медитация».

Она села на стул, закрыла глаза, вытянулась макушкой вверх, подышала и стала представлять картинки на внутреннем экране:"

"«Я — озеро. Глубокое лесное озеро. Внутри меня тихо и спокойно.

Вокруг темно. Ночь окутывает меня прохладой.

Гладкая, как зеркало, поверхность воды.

В ней отражаются звёзды.

Большие полковничьи звёзды…»

Перед её внутренним взором встало разъярённое лицо Полковника.

Василиса в шоке открыла глаза:

— Вентура, скотина, что ты со мной сделал!!!

В порыве негодования пустой стакан из-под воды полетел в стену. Девушка закрыла руками лицо. Ни одна привычная практика больше не работала.

«Так, отставить панику!»

Девушка начала глубоко дышать, представляя, как выдыхает огонь, а вдыхает холодный морозный воздух.

Потихоньку взяла себя в руки и набрала Алекса:

— Ты дома? Ничего не говори.

Она вызвала такси и поехала разруливать ситуацию в реале, ибо в ментале творилось чёрт-те что и контролю оно не поддавалось…

***

Алекс встретил в дверях встревоженным взглядом. Анька выглядывала из-за плеча.

На Василисе просто не было лица, и друг понял, что всё очень серьёзно.

Сокольника разделась:

— Пойдём на кухню, поговорим. Ты должен мне помочь.

Аня прошмыгнула в комнату, чтобы оставить их наедине. Она интуитивно боялась эту девушку, хотя они даже не были знакомы толком.

Василиса села на стул, вздохнула и подробно рассказала о беседе с Добрыниным и о неприятной сцене в гостинице.

Распутин стоял спиной к подоконнику, скрестив руки на груди. Выслушав девушку, громко присвистнул:

— Ну ты, мать, даёшь! Обязательно было лобызаться на прощание?

Чувство вины вылезло ядовитой змеёй, готовой отравить жизнь. Василиса развела руками:

— Прости. Так получилось.

— Угу.