Секретарша для искушенного

Со мною никогда такого прежде не бывало.

И вот предложение Виктора.

Он обмолвился о ненужных вещах, и я тут же вспомнила о кулоне, потерянном в лифте. Вдруг, мой счастливый талисман именно там, среди других безделушек? Я уже пробовала искать в офисе, проверяла шкафы Виктора, ощущая себя воровкой. А, не найдя желаемого, решила, что он просто выкинул ненужную вещь. И мне ее уже никогда не найти.

— Конечно, я все сделаю, — пообещала, боясь, что голос изменится от радости.

Пусть мы расстанемся с Виктором, и он никогда не узнает, что  там, в лифте с ним была заперта я, зато верну дорогую сердцу вещь.

И если есть хоть малейший, призрачный шанс, нужно использовать его. К тому же,  отправиться в квартиру босса с ним, и войти в нее одной — две совершенно разные вещи. Это нехорошо ― рыться в его вещах, но я ведь не заберу ничего лишнего, только верну свое. Это не воровство, верно?

Конечно, можно было поступить иначе.

Спросить про кулон и попросить вернуть его. Но тогда пришлось бы признаваться в том, что предшествовало потере.

Мне было так стыдно и неловко... Виктор мог бы неправильно истолковать мой поступок. Представить только: сначала переспала с незнакомым мужчиной, а после устроилась к нему на работу. Как будто специально все подстроила. Возможно, даже хотела заполучить место секретаря через постель, а осознав ошибку, превратила себя в неузнаваемую серую мышку.

Словом, мысли меня одолевали безрадостные.

Настроение и так было ниже плинтуса, а вскоре совершенно испортилось. Меня окликнули на пути к дому Виктора Тура — противным таким, раздраженным женским голосом.

Окликнули по имени и добавили «потаскушка».

— Это вы мне?!

Я обернулась на голос и, к собственному ужасу и негодованию, увидела Алену, бывшую подружку Виктора. Она смотрела на меня откровенно ненавидящим взглядом. Не знаю как, но каким-то образом ей стало известно о наших с боссом отношениях. Возможно, в офисе у этой фурии был осведомитель, и в красках расписал, как Виктор заперся со своим секретарем в кабинете и на протяжении нескольких часов никого не подпускал к дверям.

Но ведь никто не мог знать точно, что там происходило в кабинете. Никто, кроме меня и Виктора. Не думаю, что он стал бы рассказывать об этом кому-то из подчиненных и, тем более, бывшей любовнице.

Так что выводы Алена сделала сама.

— Тебе, тебе, дрянь, — подтвердила она. Окинула меня полным презрения взглядом. — Не могу понять, что Виктор в тебе нашел? Ты же никакая, серая, неказистая, уродливая.