На одном дыхании!

И, главное, зачем?! Там ничего особенного нету, так, деловые бумаги, самые обыкновенные. И мне кажется, Волошин что-то знает такое, от чего страшно нервничает. Только вот… что? Среди ночи на работу полетел, когда я ему про ключ сказала! Я потом подумала…

– Что?

Варя помолчала.

– Да нет, пап, ничего. И делами он совсем не занимается! Все забросил, все! Из Перми директор каждый день звонит, заходится весь, а Марк с ним так ни разу и не поговорил!

– Ну это уж не твоего ума дело, Варюш.

– Как не моего-то, пап?! Ну как ты не понимаешь! У нас все было очень хорошо, а потом сразу стало так плохо!

– Это бывает, – тихо сказал отец.

– Ты ничего не понимаешь!

Ну конечно, он не понимал! Он ничего не знал о принцах и потенциальной принцессе и о том, как важно для принцессы… защитить их интересы. Вернее, его интересы, потому что принц остался только один. Может быть, он не нуждается ни в какой защите, и даже скорее всего, это так, но Варя считала иначе! После смерти Разлогова Волошин остался на ее попечении, как бы смешно и непонятно для папы это ни было! Но она не могла сказать отцу об этом.

– Я считаю так, – начал отец и полез за телевизор, стоявший на высокой полочке над столом. За телевизором лежали сигареты. Отец уже который год бросал курить, примерно с тех пор, как Варя родилась. Он прятал пачки во всяких укромных уголках, которых было великое множество – как известно, чем меньше квартира, тем больше в ней укромных уголков! – и когда они ему попадались, от радости он немедленно и с удовольствием закуривал.

Отец закурил, помахал у Вари перед носом, чтобы она дым не нюхала и не портила здоровье. О Варином здоровье в семье всегда очень заботились.

– Значит, так, – сказал он. – Это все не твое дело, Варюшка. И ты в него не лезь! Еще не хватает, чтоб ты в какие-нибудь тайны влезла по молодости и по неопытности!

– Хорошо, – тут же вспылила Варя, которая вовсе не это хотела услышать.

– Кто такой Вадим?

– Да водитель, я же тебе говорила! А чем это так воняет, а? – И она потянула носом.

– Да курю я, – сказал отец виновато. – Разволновался вот с тобой.