Счет за счастье

Не видел?

— Нет!

— Остался ты, Леня, в этом месяце без зарплаты! А если с Ульяной что-то случится, останешься без башки!

Ерема накрутил охранников, отправил их под дверь своей квартиры, а сам один, без сопровождения взял курс на рынок. Он очень рисковал, но страх коленки не холодил, руки не дрожали. А вот голова после ударов болела.

По дороге он обзвонил всех кого нужно, сход собрал, как обычно, в кафе, которое работало только для своих. Объяснил ситуацию, выразительно глянул на Костяху.

— А я здесь при чем? — нахмурился тот.

— А может, и не из Рыжего? Может, черт знает откуда! — пожал плечами Резвый. — Ты в паспорт к ним не заглядывал?

— И представился только Мартен, — кивнул Ерема.

— А может, он и не Мартен вовсе!

— Может, он и не из Рыжего, и даже не из наших мест…

— Может, это Телетайп нам привет прислал? — предположил Бычок.

— Нет его в Атомном.

— А что ему там делать с общаком? Затаился где-нибудь в глуши, — сказал Паня.

— Или рыбу глушит, — ухмыльнулся Ништяк.

— Это мы, оказывается, общак увели, — сказал Ерема. — На эти деньги развернулись… А Мартен справедливость установить желает.

— Может, правда Телетайп? — в раздумье спросил Костяха.

— Не знаю. Ты мне вот что, пацан, программу подгони, фоторобот составить. Эти рыла у меня перед глазами стоят… Короче, пацанов нужно в Атомный отправить, пусть походят с этими рылами, поспрашивают.

— А если нас там ждут? — спросил Паня.

— И что ты предлагаешь? Зарыться в нору и сидеть, не высовываться?… А может, по восемьдесят штук в месяц будем им отстегивать?

— Да нет, отстегивать нельзя.

— А засунуться можно?

— Я не говорил, просто поосторожней надо.

— Поосторожней — это значит отдать инициативу. Поосторожней — это мы должны прятаться от этого Мартена, в то время как он сам прячется от нас… Наскоками они нас брать будут! Наскочат, сорвут куш, и в кусты! Мы что, с этой махновщиной мириться должны?

— Нет, конечно.

— Прятаться никто не будет. Все будут работать — искать этих уродов. Искать, находить и мочить!..

Домой Ерема вернулся в первом часу ночи, охранники занесли чемоданы и сумки.

— Долго же ты! — Ульяна дождалась, когда за ними закроется дверь, и вышла из глубины огромной квартиры.

Вышла в тунике из простыни. Волосы распущены, глаза накрашены, губы чувственно блестят. И легкий запах коньяка.