Счастливый торт Шарлотты

Ну то есть так я себе представляла всех кузнецов всех времён и народов — большой, плечистый, рукастый.

— У меня лошадь захромала, можно взглянуть? — черт, я всё равно выражалась не так, как хотела. В общем-то я даже не знала, как надо.

Мужчина молча осмотрел копыта лошадки и пошел за инструментом. Вынес какие-то щипцы и, согнув ногу лошади в колене, стал ковырять там что-то.

— Мужик есть? — буркнул он мне.

— Что? — растерялась я.

— Занозу загнали, леди. Сейчас вытащу, а как доедете, надо смазать жиром каким и не давать ходить несколько дней.

Я сделала вид, что не поняла его вопроса, ответила:

— Всё поняла, передам. — прозвучало по-дурацки, но как еще законспирироваться, я не знала.

— Готово, — он показал мне крупную щепку, которую вытащил из копыта.

— Спасибо вам, — заторопилась я уехать, — сколько я должна? Покопавшись в кошельке, я достала монету и протянула ему.

Глаза кузнеца округлились.

— Леди, за это я могу продать вам целую лошадь.

— Нет-нет, не надо, — испугалась я. — А как мне рассчитаться с вами?

Он махнул рукой.

— Да тут и работы не было, считай. Не нужно ничего.

Я поблагодарила и поехала со двора, а потом по той дороге, которую указала мне Гвен. Да уж, теперь погоне будет сориентироваться гораздо легче.

Пришпоривать Безе я боялась, хотя после врачевания в кузнице она повеселела и больше не прихрамывала, бежала бойко.

Через несколько часов, когда небо чуть окрасилось в розовый цвет, послышался запах моря.

Глава 11

Мы с Безе подъехали к окраине Каеруэнта. Что мне дальше нужно было делать — я понятия не имела. Я поглаживала шею лошади и кормила её остатками своих припасов — кусок лепешки и яблоки.

Мне самой есть совершенно не хотелось — тошнило от страха неизвестности. Я настолько трусила въезжать в город, что предпочла бы переночевать в повозке, но я боялась за мою Безе — я совершенно не умела ухаживать за лошадьми. И копыто нужно было намазать…

Я слезла с повозки, чтобы ей было легче и пошла рядом, приговаривая:

— Моя девочка, моё солнышко, моя рыбка золотая, сейчас нас с тобй приютят…

Уже наступил почти глубокий вечер.

— Уходите прочь! — и задёргивались тряпицы, исполняющие роль занавесок.

Вскоре силы мои иссякли.