Счастливый торт Шарлотты

Я не боялась разоблачения — кому придёт в голову такая фантастическая история? Меня, скорее, спалят на костре или признают сумасшедшей. Хотя, я даже не знала, что лучше — это или ритуал первой брачной ночи, бррр.

Я сидела занималась ответами на приглашения, когда принесли письмо от герцога. Неужели он решил отменить нашу с ним встречу? Как только я подумала об этом, поняла, как сильно жду её.

Дрожащими руками я сломала печать и вчиталась в строчки. Герцог напоминал мне о нашей встрече и просил дать ответ с посыльным, который доставит это письмо.

Тон самого письма был ровен, немного суховат, но я почувствовала, что он слегка переигрывает и хочет казаться холоднее, чем чувствует на самом деле.

Я же решила действовать иначе. Свой ответ ему я постаралась наполнить теплом и нежностью, пусть не явной, но так, чтобы он увидел сразу, что прежней Шарлотты нет, чтобы у него хотя бы появилась надежда на то, что её никогда уже не будет.

“Чарльз, благодарю вас за напоминание. Я уже в процессе сборов, приехала бы и раньше, но лавку нужно оставить в надлежащем виде — я очень много вложила в неё сил, времени и души, чтобы бросить не закончив дел.

Надеюсь, наш брак не помешает мне наведываться сюда, очень рассчитываю на вашу лояльность.

Смею признаться вам, что жду нашей встречи. Мне от всего сердца хочется, чтобы и вы ждали её, веря только в лучшее. Может в этот раз мне удастся убедить вас в том, что вам не нужно опасаться меня. До скорой встречи, Шарлотта.”

Не перечитывая, я сложила лист бумаги и вышла за дверь и протянула письмо посыльному, который сидел верхом на лошади.

Тот коснулся рукой своей шляпы и сразу тронулся с места. Я проводила его взглядом и вернулась в лавку.

Сегодня мы с Аланом собирались заняться кассой, распределением средств, расчетом зарплаты и текущих расходов. Я собиралась оставить Алану достаточно средств, чтобы он занялся зимой оборудованием холодильника. Почему-то мне было очень важно, чтобы лавка процветала. После встречи с герцогом мне хотелось завоевать его уважение, чтобы он не считал меня никчемной пустышкой.

Может это было от того, что в своём первом браке я в такую и скатилась. Михаил, конечно, был не тот человек, у которого было право кого-то осуждать, но какую-то горькую правду в его словах я тогда почувствовала.

И теперь мне мало было привлекательной внешности, я хотела, чтобы мой супруг гордился мной. Тем более, здесь обществом это не осуждалось, я спрашивала Алана аккуратно.