Счастливчик

Может, кто-то из этих во фланг решил двинуть, ну-ну.

Укрывающиеся за деревьями враги выглядывали лишь на мгновения. Поймать было крайне трудно, но заметив некоторую периодичность в их движениях, подловил еще одного. Оставшиеся в живых двое солдат в белых халатах вскочили, видимо нервы все-таки сдали, и ломанулись прочь от гребня, становясь мишенями. Хоть деревья и мешали, но успокоить я смог обоих. Более того, одного ранил в ногу, а когда он упал, я не стал его добивать.

– Девятый, как у тебя? – донесся голос снизу.

– Порядок. Если я правильно посчитал, то их было ни фига не восемь. Я расстрелял полностью два магазина. Даже если из-за темноты половину промазал, и то десяток получается. Тем более два миномета, восемь человек их бы не потащили, кто прикрывать-то будет? Так что надо считать. Шестеро точняк готовы, видел попадания, лежат на той стороне и не пищат, один «трехстотый» – поговорить нужно, – ответил я, оглядывая еще раз поле боя, так как попросил пустить еще одну ракету.

– Второй слева двоих уделал, да трое справа двигались, тут Петрович постарался.

– Второй, двигайте с Вано, проверьте. Я вас отсюда прикрою, если неучтенные остались.

– Понял, – Зимин снарядил ракетницу, а я продолжал смотреть. Если все нормально, то скоро выясним, что это за ухари были.

Первая моя мысль после того, как я слез с дерева, убедившись, что больше врагов нет, было: песец! Своих пострелял. Я даже застыл как вкопанный, когда подходя, услышал:

– Суки, мне в госпиталь надо.

Оказалось все гораздо проще. Да, это были наши, ну почти. Оказалось, эти архаровцы служили немцам, причем с самого начала войны. Когда группа армий «Север» наступала в Прибалтике, эти к ним и пошли. Добровольцы, мать их. Трое были эстонцами, два латыша, двое западенцев и литовец-гад. Почему выделил литовца? Так это он, сука, живой остался. Были и другие народности.

– Плохо дело, – произнес Истомин, отводя меня в сторону.

– Что он тут напел? – кивнул я на «языка».

По словам литовца выходило, что их тут около роты шастает. Несколько групп, на свободной охоте. Режут всех подряд и гражданских, и военных. Проводят диверсии, жгут деревни.

– Ну, так и я говорю, мотать нужно отсюда. У нас еще и «трехсотый» на руках, – попробовал предложить я.

– У них тут место общего сбора в пяти километрах…

– Не, Петрович, а чего мы-то? – начал было заводиться я, поняв, куда клонит начальство.