Счастливчик

Начнешь стрелять, вдруг своих причешешь, не говоря о том, что и нас могут. Придется пропустить, что еще сделаешь в такой ситуации. Эти странные солдаты достаточно быстро скрылись из поля нашего зрения. Просто исчезнув за гребнем возвышенности. И самое главное, не видно ни хрена, сколько их может быть по ту сторону холма.

Когда Вано поднял руку, и мы начали вставать, первым, при резком окрике с той стороны, упал именно Вано. Уже лежа в снегу и оглядываясь, я лихорадочно соображал. В этот раз Истомин оказался совсем близко ко мне и спросил шёпотом:

– Ну, пропустили, бля? – смачно выругался он.

– А кто знал, что они не уйдут, а здесь залягут и ждать будут?

– Значит, они точно знали, что мы здесь, – Петрович соображал, что делать.

– Вряд ли, просто наблюдатель у них более зрячий оказался, чем Вано. Вот он его и срисовал.

Зачем те, кто с той стороны, решили нас окликнуть – загадка. Вроде похожи на толковую группу, на кой же черт кричали? Хотя, стоп…

– Надо до грузина как-то добраться, – снова подал голос Истомин, но я уже вынул из вещмешка прицел от ВСК и пытался разглядеть склон.

– Да, может, он посчитать успел.

Оглядевшись и найдя глазами Митрохина, я показал ему на высоту. Тот меня понял и медленно пополз наверх.

– Его там не снимут? – озабоченно поинтересовался Петрович.

– Вот когда пожалеешь, что Мурата нет, – сквозь зубы выдавил из себя я и, найдя глазами Зимина, позвал его к себе.

Спустя несколько секунд Саня был возле меня.

– Сань, увидишь, куда я залезу, встань подо мной.

– Ясно, – кивнул Зимин."

"Я снова посмотрел в прицел и с трудом разглядел Митрохина. Тот уже подполз к Вано и сейчас смотрел в мою сторону и показывал руки.

«Если правильно считаю, то он показывает восемь рыл», – подумал я, посчитав сколько раз поднял согнутую в локте руку Андрей. Темно, обычно пальцами показываем, но тут их не рассмотреть.

Я встал на ноги и, согнувшись, побежал назад, туда, откуда мы пришли. Отбежав метров на сто, огляделся и удовлетворенно хмыкнул.