Счастливчик

Черняховский как-то трое суток не ложился, это когда он Варшаву брал, мне его адъютант рассказывал.

– Как вы себя чувствуете, Владимир Михайлович?

– А ты знаешь, хорошо, – порадовал меня ЧВС. – Рука, конечно, не как новая, но и болит меньше, дергать перестало.

– Ну, домой придем, там уж вами доктора займутся.

– Серега, как тут? – О, а это Зимин.

– Да тихо все, где-то вдалеке постреливают, может, на Висле, а может, и еще где.

– Когда выходим? – Саня был посвежевшим, но бледное лицо выдавало в нем серьезно раненного человека.

– Да уже надо, а то я как-то боюсь не дойти.

– Что, думаешь совсем жопа в округе? – это опять влез Соколов.

– Да спать я хочу, двое суток на ногах, да еще с такими выкрутасами, – вздохнул я, протерев в очередной раз глаза.

– Так может… – начал Зимин, но я его прервал:

– Не-а, не может! Если я лягу, то сутки меня можно не искать, без толку будет. Пока не выключился, надо идти. Ничего, товарищ Соколов мне поможет тебя, кабана, допереть.

– Конечно, помогу, – кивнул ЧВС. Нормальный он вроде бы мужик, сильный, терпеливый и простой.

– Да и сам дойду, у меня уже ничего не болит, – захрабрился Саня.

– Ага, я ему полноги разворотил, а у него не болит. Иди вон егерям это пропой, может, услышат и поверят.

Собрались мы в течение часа. Я даже палатку прихватил, а что, хорошая, крепкая, ветер вообще не продувает. Оружия своего у нас почти не было, взяли каждый по автомату, фрицам они уже ни к чему. Набрали магазинов и гранат, вес был вполне приемлемый, вот палатку и прихватил.

– Чего меня, за бабу держишь? Понесу все, что скажешь, я тебе жизнь должен.

– А вот этого я не люблю! Просто так вышло, ничего особенного здесь нет.

– Парень, ты хоть на мгновение можешь себе представить картину «Член Военного Совета фронта в плену у врага»?

– Нет, – честно ответил я.

– А я уже себя там представлял, веселого мало. Командуй, майор!"

"И мы «помчались». Здоровыми дошли бы за пару часов, а тут хромали целых пять.

Когда нас окружили бойцы с ППС и СВТ, мы просто упали, а я так и вовсе вырубился напрочь.

Сколько проспал, не знаю. Разбудил меня телефонный звонок, который надрывался где-то рядом.