Счастье по принуждению

В ней нет ничего полезного для обычного обывателя, но в правильных руках — это оружие, чтобы посадить меня лет на десять, а то и пятнадцать, если накрутить что-то в сторону несоблюдения антикоррупционных мероприятий.

Отнимаю ладони от лица и поднимаю глаза на Кирова.

— И что они от вас хотят?

— Землю, Катя, — выделяя слова, поясняет он мне, как идиотке. — Ту, что он пропил по-случайности, а я честно купил на аукционе.

— Честно? — Почему-то переспрашиваю.

— Достаточно честно, — кивает Тимур. — И да, в мои планы совсем не входила беременность любовницы!

— Но Демьян же в этом не виноват… — вставляю шепотом.

— Не виноват, — выдыхает Киров. — Но с маниакальным желанием Альбины от него избавиться, я вообще удивлен, что он родился!

— Какой кошмар… — неверяще качаю я головой.

— Так бывает, мммм… — морщится Тимур, — слушай, ты же типо врач, есть у тебя что-нибудь от головы? Ей Богу, у меня ножевое так не болело, как эта дрянь.

— Я бы не рекомендовала вам смешивать… — начинаю занудно.

— Тащи, все что есть, — повышает голос Тимур.

— Ладно… — сдаюсь, — сейчас принесу. Только больше не пейте.

Примерно через пол часа, выпив чаю, заглядываю в кабинет к Кирову ещё раз. Нет, просто мало ли что…

Я, конечно, не должна волноваться за взрослого мужчину, в анамнезе которого имеется ножевое, но в груди что-то зудит. Не такой уж он и плохой, если разобраться. Просто обстоятельства.

Я его защищаю? Нет. Или все-таки да?

— Можно? — Стучу в дверь кабинета из-за которой доносятся звуки классической музыки.

Не получив ответа, захожу.

Расстегнув рубашку и закатав рукава, Тимур лежит на кожаном диване. Ноги закинуты на журнальный столик."

"Мой взгляд неконтролируемо залипает на его груди, в том месте, где закручивается рисунок татуировки.

— Что играет знаешь? — Вдруг спрашивает Киров.

Я аж подпрыгиваю от неожиданности.

Не желая «ударить в грязь лицом» вслушиваюсь в мелодию и пытаюсь достать из памяти долгие культурные вечера с Ириной Львовной в филармонии.

— Вивальди? — Говорю неуверенно.

— Что именно? — Продолжает музыкальный экзамен Тимур.

— Не знаю… не могу вспомнить, — смущаюсь я и перевожу разговор на вопрос, за ответом на который пришла. — Вам стало лучше?

— Да, почти, — отвечает он и медленно поднимается в положения сидя. — Прям, человеком себя чувствую.

— Хорошо, — не знаю я куда деться от его пристального, с интересом изучающего меня взгляда. — Тогда, спокойной ночи…

— Идите, Катя, — соглашается он.