Счастье по принуждению

— Демьян очень плохо ест, потом рвётся фонтаном, плачен, тяжело засыпает.

— Обычно, сами в город возим, — задумчиво качает головой Ляля. — Местные нас не любят. Ты же смесью кормишь. Я про неё и не знаю ничего. У нас у всех женщин молока столько, что залиться можно. Но я спрошу медсестру, как придёт.

— Спасибо… — вздыхаю, крутя в руках чашку.

Я, к сожалению, тоже ничего об этом не знаю…

Взгляд скользит на настенные часы. Нужно идти спать. Неизвестно сколько ещё проспит Демьян, и когда будут новые танцы «с бубном».

По крыше веранды начинает накрапывать дождик. Глаза закрываются…

— Ты совсем никакая, — с сочувствием накрывает мою руку своей ладошкой Ляля. — Но не переживай. Мы тут все друг другу помогаем. Завтра мужиков отправим на работу и поспать тебе дадим. Я в отпуске почти. Вчера отчётный концерт оттанцевали…"

"Слушая Лялю уже в пол уха, допиваю чай, забираю Демьяна и ухожу в спальню.

Под дождь засыпается очень хорошо. Почти спокойно. Только немного ноет спина между лопаток.

Это кажется, что три килло на руках — это мало. Вместе с люлькой выходят все пятнадцать. Как это делают женщины после родов? Им же нельзя…

Сознание начинает путаться. Поймав в голове образ мужчины, переворачиваюсь на другой бок и зажмуриваюсь до белых точек, чтобы прогнать видение. Но помогает это слабо… Всю ночь мне снятся обрывки сюжетов, где я ругаюсь с Тимуром. В них мы почему-то женаты. Мы близки. И в моей груди горит от чувств к нему, как когда-то, ещё в студенческие годы на свиданиях с мужем.

Этот факт не спутать. Ругаемся. Я очень хочу обнять Тимура, прижаться к обветренным губам, тяну руки, но он кричит. Обвиняет в чем-то. Жестко. Я прошу снизить тон. Ребёнок уснул… Бах! Грохот! О Боже! Это Тимур хлопает дверью комнаты. Демьян начинает плакать. Демьян… плакать!

Распахиваю глаза и резко подрываюсь на постели. Оконная рама открыта настежь. Шторы развиваются на ветру. Резкая вспышка грозы на мгновение освещает комнату, а потом прокатывается грохотом по стеклу и стенам, заставляя меня содрогнуться всем телом.

Я бегу к окну. Как оно вообще открылось? Неужели я шпингалет не закрыла?

Меня, пока вожусь с замком, обдаёт стеной холодных капель. Брр… После — спешу к малышу, который начинает повышать тональность крика.

— Ну, ну что ты, мой хороший, — шепчу и достаю Демьяна из люльки. Прижимаю к груди тёпленькое тельце и касаюсь губами нежной щечки. Мышцы подрагивают от резких движений, — это всего лишь гром.