Счастье любой ценой

Всё, чего я прошу, это просто хотя бы не бегать от меня, как от чумного. Неужели я этого не заслуживаю?..

Голос Владимира был полон затаённой боли и отчаяния.

— Заслуживаешь. Ты заслуживаешь гораздо большего, Володя, — говорю, немного помедлив, и несмело накрываю его скрещённые пальцы своей ладонью.

Легонько сжимаю, но не успеваю отнять руку. Владимир прижимается щекой к тыльной стороне ладони. Его жест пробивает брешь в моей обороне.

Мне не хотелось бы проникаться к Владимиру чувствами, но сейчас я понимаю, что капле чего-то удалось просочиться внутрь меня.

— Как минимум, я заслуживаю тебя, — говорит он и отстраняется.

— А может быть, наоборот, это я тебя недостойна? — отвечаю с нервным смехом. — Что ты во мне нашёл? Неужели вокруг тебя мало других женщин.

— Женщин много. Но ты — одна, — усмехается Владимир. — Вот так меня на тебе переклинило. Моя лунная…

Он освобождает руку и гладит подушечками пальцев заживающий шрам на моей щеке в виде полумесяца. Кожа под корочкой заживающей болячки начинает чесаться от этого невинного касания.

Мне хочется скорябать её, выскрести из нутра то немногое, что откликается на этого мужчину.

— Володя, не надо. Думаю, что есть много тех, кто был бы рад оказаться с тобой.

— В постели? Моя постель не всегда пустует. Но это просто трение, снятие напряжения. Ничего похожего на то, что было между нами."

"— Володя, не начинай. Прошу. Пожалуйста. Я не смогу так. Я буду постоянно корить себя и ненавидеть. Я хочу сделать вид, что не было ничего. Так будет проще.

— Не надо. Я понял тебя, Янина.

Владимир молчит и подливает мне ещё чая.

— Как будешь отмечать Новый Год? — меняет он тему разговора.

— Поеду к маме на новогодние праздники.

— Далеко, — хмурится Владимир. — Поездом будешь долго добираться. Полетишь на самолёте.

— Володя!..

— Не спорь. Хочешь, чтобы я от тебя отвязался? Не спорь!.. Полетишь на самолёте. От города до деревни наймёшь такси. Только автомобиль. Никаких автобусов юрского периода и газелей для самоубийц.

— Ты диктуешь мне условия?

— Я беспокоюсь о тебе, дурочка, — ласково говорит Владимир. — Этого ты у меня не отнимешь. Просто ты сейчас как будто в прострации. Я не хочу, чтобы ты навредила себе неосторожным поведением, только и всего.

— А ты?

— Я? Католическое рождество я уже просрал, — усмехается Владимир. — И ни капли об этом не жалею. Надолго ты к маме поедешь?

— Кажется, только что мы говорили о тебе и твоих планах!..

— Да.