Счастье любой ценой

Мне невыносимо больно вдыхать воздух, отравленный нашей неприязнью и давними счетами друг к другу.

— Не спишь? — спрашиваю я.

— Я плохо сплю в последнее время или не сплю, потому что работаю… — тихо отзывается Янина, комкая пальцами простынь.

— Ясно."

"Я выхожу из спальни. Меня непреодолимо сильно влечёт к ней. Но сейчас во мне столько злобы и ненависти, что я боюсь сам себя.

Я понимаю — одно прикосновение к ней — и меня сорвёт. Я хочу её до одури и боюсь, что я, накачанный, злобой просто жёстко выебу её. Окончательно потопчусь на осколках души, втаптывая в грязь.

Глубже и глубже, на самое дно.

У Янины сейчас и без того мало сил.

Поэтому я цепляюсь изо всех сил пальцами за сигаретную пачку и снова начинаю курить. Одну за одной. Беспрерывно, как автомат по уничтожению табака.

На голодный желудок курево в таких количествах вставляет не хуже спиртного или анаши.

Мне не найти покоя в этих сизых клубах дыма.

Резко разворачиваюсь и вхожу в спальню, садясь на кровать.

— Почему Илья?

Янина дёргается всем телом.

Она реагирует на меня именно так: судорогой, испуганным взглядом, дрожащими ресницами. Она боится меня. Когда-нибудь я точно себя прокляну за то, что в каждом её жесте сквозит страх.

— Почему ты назвала сына Ильёй? — требовательно спрашиваю я.

Глава 64. Янина

— Почему ты назвала сына Ильёй? — спрашивает Владимир.

Таким тоном следователи допрашивают подозреваемых в особо опасных преступлениях или инквизиторы зачитывают приговор ведьмам.

Я сажусь на кровати и натягиваю одеяло повыше.

Как будто оно сможет стать преградой между мной и этим мужчиной.

— Почему? — переспрашиваю я. — Сам не понимаешь?

— Нет. Не понимаю. Ни хуя не понимаю. Из всего, что есть…

Владимир матерится больше и сильнее, чем раньше. Он тяжело опускается на кровать и сверлит меня взглядом. Сигарета между его пальцев всё ещё тлеет.

— Ответишь? Или мне нужно добиваться от тебя силой даже простого ответа на вопрос? — спрашивает он и затягивается.

— Ты очень много куришь.

— Угу. Да.

Курю. Выскажешь мне за это, полиция нравов? — смеётся он, швыряя мне на колени сигаретную пачку. — «Dunhill». Славка курил точно такие же. Это наказуемо? Быть похожим на него? Выглядеть так же, как он? Смотри… У меня причёска сейчас такая же, как тогда. И рожа, блядь, Славкина один в один. Это преступление для тебя? А я, представь себе, этого не хотел. Я при рождении не нажимал на хуеву кнопочку у Создателя с заказом: «Сделай мне, как у него!»

Владимир злится.