Счастье любой ценой

 — И тебе как раз нужны деньги. Сколько?

— Много…

— Ха. Много. А мне тоже кое-что нужно. От тебя.

Владимир немного опускает голову, чтобы посмотреть прямо в мои глаза.

— Давай заключим сделку? Я дам тебе денег. Столько, сколько пожелаешь. Миллион, два, пять, десять… Любую сумму. Но сделка — это сделка. Нужно предложить что-то взамен.

Взгляд Владимира пьяно гуляет по моему лицу, останавливается на губах и скользит ниже, по шее. Под этим жарким взглядом учащается пульс.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я, понимая, что именно он попросит.

Постель? Секс? Это ему нужно? Но я не угадала, потому что Владимир говорит:

— Роди мне ребёнка.

— Что?

— Да. Вот такая просьба. У тебя есть ТВОЙ ребёнок. Который никак не касается меня, да? Он же… — Владимир усмехается. — Только твой.

— Почему я? Как же жена?

— Моя жена не может родить. И я даже не рассматривал вариант суррогатного материнства. Вдруг вспомнил о тебе. О маленькой услуге, которую я тебе оказал. И прошу о том же. Дай мне моего ребёнка. Он будет только моим.

— Ты сумасшедший, Володя!

— Почему же? Забеременеешь, родишь. Напишешь отказную. Мы с женой усыновим этого ребёнка. У меня будет мой ребёнок. А ты — всего лишь средство. Нравится?

— Нет. Я не пойду на это. Мне не нравится…

— О… Тебе не нравится сама мысль быть использованной и выброшенной в сторону? Не нравится быть средством, а не целью? — резко спрашивает Владимир, перемещая руки чуть ниже.

Его пальцы задерживаются на плечах, а потом скользят по груди. Я начинаю чаще дышать, чувствуя тепло мужских ладоней.

— Соглашайся. Другого варианта не будет. Судя по тому, что ты опустилась до воровства, ситуация у тебя безвыходная, — ровным голосом говорит он, начиная расстёгивать пуговицы.

Цепляюсь за мужские пальцы, удивляясь его циничности и холодности. Но потом вспоминаю наш последний разговор. И невольно содрогаюсь. Он цеплялся за мои пальцы и не хотел отпускать. А мной было сказано столько слов, что их убийственной силы хватило бы на десятерых.

Теперь ситуация повернулась другой стороной.

Владимиру плевать на все, до единой причины. К тому же он считает меня воровкой. Поэтому небрежно стряхивает мои пальцы и продолжает раздевать.

У меня в горле стоит ком. И голос хриплый.

— Это слишком.

— Нет ничего слишком. За тобой будут наблюдать лучшие врачи. Родишь — свободна.

Владимир уже расстегнул блузку и оттянул мягкую ткань бюстгальтера вниз. Обхватил грудь всей пятерней, пощипывая.

— Деньги получишь тогда, когда надо будет.

Закрываю глаза.