Самый эльфийский поцелуй

Если бы не фея, то обнаружили бы они хладный труп элвы. Вот тебе и доказательство».

— А вас не смущает тот факт, что отравить свою служанку я не могла, потому что была под вашим неусыпным надзором?! Это же вы заперли меня в комнате и запретили выходить!

— Я не запирал!

— Но выходить запретили, — парировала я. — И как, по-вашему, я могла отравить Нэнну?! Может, ко всем грезам вы пришьете мне способность ходить сквозь стены?

— Разберемся. В любом случае встретиться с ней вы пока не сможете, — безапелляционно заявил Эшфорт.

На этот раз я решила промолчать.

Понятно же, что синеглазка не передумает.

«Ничего, не сможет он Нэнну вечно от меня прятать. Потерплю немного и поговорю с этой предательницей».

Оставшееся время полета мы провели молча, отвернувшись каждый к своему окну.

О чем размышлял Эшфорт, я не знала и даже думать не хотела. Его мысли меня совершенно не волновали. Со своими проблемами бы справиться.

Поездка в заснеженный город не только обновила мой гардероб, но и прибавила информации для размышления.

Особенно Киной Мирэйо.

Студент, потенциальный жених, который, как оказалось, прислал те самые конфеты, отправившие противную Катриэль на тот свет.

Может, стоит все рассказать Эшфорту?

Я украдкой бросила взгляд на мрачного черноволосого мужчину.

Профиль, будто высеченный из камня, нахмуренные брови, жестко сжатые губы и длинная челка, укрывшая глаза в тени.

Взглянула и вспомнила золотовласого парня с серебристо-серыми глазами, и сердце невольно сжалось. Не хотелось мне его сдавать.

Да, глупо, но я отчего-то верила, что Киной не причастен к этому покушению. Может, его обманули и конфеты подменили.

«Дура ты, Лерка, нельзя быть такой наивной. Погубит это тебя. Катриэль вот уже поплатилась за это своей жизнью. Надо быть умнее. И злее», — корила я себя последними словами.

Каким бы милым и очаровательным парень ни выглядел, он вполне мог оказаться отрицательным героем. В конце концов, Катрин столько раз его отшивала. Причем весьма резко и неприятно.

«Нет, так нельзя!»

В какой-то момент я повернулась к Эшфорту, открыла рот и хотела рассказать о Киное, но не успела.

— Я же сказал: нет, — заявил синеглазка, который, как оказалось, давно за мной наблюдал.

— Как скажете, дан Эшфорт, — фыркнула в ответ и снова отвернулась к окну.

«Нет, ничего ему не скажу! Пусть сам выкручивается. А я сама во всем разберусь! И виновного сама найду».

Через пару минут мы приземлились во дворе академии.

Я первой вышла из кабинки и чуть отступила, оглянувшись.