Самый эльфийский поцелуй

— То есть, если хочу, я могу рассказать фокру и Синеглазкe, что я Катя с планеты Земля? — спросила насмешливо, всё еще с трудом веря в сказанное.

— Да.

«Нет, всё не может быть так просто!»

— И что они сделают? Казнят меня или посадят в клетку для опытов?

— А я откуда знаю. Попробуй и узнаешь, — равнодушно отмахнулась от меня фея.

— Гениально. Рискни и погибни.

— Можешь не рассказывать. Доказательств у них нет. Пока.

— Это понятно. Иначе они бы уже были здесь, — отозвалась я и уточнила: — Но рассказывать про бал и поцелуй я не должна.

"— Ты и не сможешь. Уже не сможешь. Я тебя заколдовала.

Я с удивлением на неё уставилась:

— А кукарекать я не начну? Или лаять?

Никаких изменений в себе я не ощутила.

Даже пощупала себя, похлопала по ногам, но всё осталось таким же.

— Интересное предложение, но нет... Теперь всё зависит от тебя, Катриэль.

— Как будто раньше было иначе.

— Нет. Расслабься, это так весело!

Фея мне подмигнула и исчезла.

Глава двадцать вторая

Всё-таки фея была права.

Пора перестать разыгрывать из себя мать Терезу и пытаться поменять представление о Катриэль.

Поэтому на следующее утро я встала полная решимости взять свою жизнь в руки и сделать всё для счастливого будущего.

И у меня остался только один вариант.

— Киной Мирэйо, — произнесла я, решительно выходя из кабинета.

Дверь за моей спиной хлопнула о стену, заставив студентов бросить свои занятия и уставиться на меня, явно ожидая подвоха.

Киной стоял на стремянке и расставлял по верхним полкам старые фолианты, которые уже прошли чистку.

— Алари, — произнес элв, удерживая в руках увесистый томик по растениям том XX, — что-то случилось?

— Да. Обсудим это в моем кабинете. Сейчас! — произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

«И плевать, что все подумают».

Я и так знала, что они подумают. Уже думали. Кто-то отводил взгляд, кто-то, наоборот, таращился еще больше, приоткрыв рот от удивления или с кривой ухмылочкой на губах.

Катриэль ошиблась, когда считала, что об их отношениях никто не знал. Может, кто и не знал, но точно догадывался. Особенно темнокожая Врида. Её аж перекосило, когда она смотрела, как Киной идет ко мне. Но свои мысли студентка держала при себе.

Вот и хорошо.

Развернувшись, я вернулась в кабинет, зная, что парень идет следом.

— Дверь закрой, — велела я, подходя к окну и вцепившись пальцами в подлокотник.

Безумно колотилось сердце и было трудно дышать.