Любовь Черного (СИ)

– Должны быть другие доказательства, – говорю.

Киприот качает головой.

– Ничего нельзя обнаружить, – заключает твердо. – Думаете, я не пытался раскрутить этот вариант? Громкое дело. Если доказать его вину в тех событиях, то остальное по цепи потянется.

Ни одного свидетеля в живых. Дикий не в счет. Он ни черта не видел. А если бы и мог вспомнить какую-то важную информацию, кто бы стал слушать бывшего зэка? Еще и главного обвиняемого.

– Где записи взял? – повторяю.

– У программиста, который ими занимался, – мрачно отвечает Раптос.

Без старых видео через новые ничего не доказать.

Опять тупик.

– Про Испанию новости не дошли? – спрашиваю.

– Нет, – хмурится Раптос. – А что в Испании?

– Тебе виднее, каких схемы твой клиент через Шейха мутит. Теперь ему придется набирать новые бригады продажных ментов, – бросаю взгляд на часы. – Этих прямо сейчас пакуют.

Через Колесникова многое вскрылось. Поэтому мой помощник как законопослушный гражданин обо всем сообщил.

Шейх сам не знал, что дорогу мне перешел дважды.

Схема по наследству в Испании тоже через него шла. Пусть и косвенно. Шейх не просто рядом с ментами терся. Он давно был связующим звеном.

– Вы зашли на опасную территорию, господин Черный.

– Не я.

Тут другой игру развернул. Решил, все и везде схвачено. А теперь расклад идет так, что ему не понравится.

– Вы даже не представляете, на каком уровне находится мой клиент.

– Так скажи, – наблюдаю за его реакций. – Кто он? Президент?

– Хуже, – заключает Раптос после долгой паузы. – Вы что, пытаетесь вызвать его на личную встречу? Плохая идея, господин Черный. Он не покажется, привык быть за кадром.

Покажется. Еще как. Когда придет время, когда я закончу то, что начал.

+++

В полночь прибываю на место, которое назначил Макар. Именно здесь десять лет назад произошла резня.

Выхожу из тачки, направляюсь к железной двери.

Забиваю единственный возможный код. В тот же момент раздается щелчок. Я не сомневался, что только эта дата пойдет.

День рождения. И день смерти.

Под ребрами скребет. Перед глазами до боли знакомое лицо. Смех отбивается в ушах.