Самовар с шампанским

 – Слушай, мы долго беседуем, ты, наверное, устала.

– Бодра, как никогда, – заверила я полковника. – Если дашь мне адрес Нины Михайловны, живо туда смотаюсь, поговорю с соседями.

– Нет, – отрезал приятель.

– Почему? – растерялась я.

– У вас с Феликсом дел перед свадьбой много, – с фальшивой заботой сказал толстяк, – займись подготовкой к торжеству. Забудь про Маковецкую.

Мне стало обидно:

– Это как понимать? Вчера ты клятвенно пообещал: если я переведу твое письмо на французский и расскажу, что узнала о Бритвиной, стану временным членом твоей команды!

– И так нарушил все инструкции, беседуя с тобой сейчас, – зашептал Дегтярев, – я не имею никакого права привлекать к работе посторонних лиц.

– По твоей просьбе я написала письмо Жоржу Перье, – перебила я, – ты просил его о помощи в расследовании, хочешь, чтобы он свел тебя напрямую с сотрудниками парижской полиции. Разве это не нарушение бюрократических норм?

– Я и так много чего тебе рассказал, – зашипел приятель. – На этом все. Но я выполню свои обещания.

Из трубки полетели частые гудки, я уставилась на телефон. Ну, Дегтярев, погоди, больше никогда не поверю твоим лживым клятвам! Рано ты, Александр Михайлович, отправил меня заниматься свадьбой. Я не успела тебе обмолвиться про Олесю Телегину. И вот еще момент: каким образом полковник сможет прочесть ответ Жоржа? Перье-то напишет по-французски. Да, дорогой, не стоило тебе плевать в колодец!

Глава 22

Телефон Телегиной я разузнала быстро.

– Олеси нет, – ответил женский голос. – Кто ее спрашивает?

– Ювелирный дом «Уваров и сыновья», – без запинки представилась я. – У нас десятилетие со дня основания.

– Праздник устраиваете? – обрадовалась собеседница. – Хотите Телегину на сейшн позвать?

– Мы с ней дружим, – сказала я.

– Ногу она сломала, – разоткровенничалась девица, – дома лежит. Могу вместо нее прийти, меня зовут Ирина Одежина.

Я быстро пробежала взглядом фамилии сотрудников, напечатанные в самом низу полосы, и протянула:

– Никогда не слышала о вас. Вот Олесю знаю, а еще Веронику Удонину.

– Вероника в отпуске, сейчас в светской жизни затишье, лето, – деловито заметила Ирина, – народ разлетелся кто куда.