Самовар с шампанским

Александр Михайлович в мгновение ока юркнул под мое одеяло и накрылся с головой. Я поразилась поведению полковника, но отреагировать адекватно не успела, потому что Зоя вплыла в комнату:

– Душенька, вы бодрствуете?

– Уже собиралась укладываться, – отрапортовала я, не вставая с постели.

– У вас замечательный отец, – с не свойственной ей ажитацией приступила к разговору бабушка Феликса, – удивительно интересный человек!

Зоя Игнатьевна, похоже, пребывала в крайне возбужденном состоянии, потому что, продолжая говорить, она плюхнулась на мою кровать.

– Ой, – пискнул Дегтярев.

– Ах! – подпрыгнула Зоя.

– Вы сели мне на коленку, – быстро соврала я.

– Ваши ноги находятся с противоположной стороны матраса, – сладко пропела Зоя, – и они не прикрыты одеялом.

Я не успела и глазом моргнуть, как Зоя Игнатьевна бесцеремонно откинула край перинки и уставилась на красного полковника. Стало тихо. Затем Александр Михайлович откашлялся:

– Добрый вечер, как поживаете?

Пожилая дама на автопилоте ответила:

– Спасибо. Прекрасно. Сегодня чудесная погода, не правда ли?

Я отвернулась к стене, чувствуя, что сейчас рассмеюсь.

Зоя Игнатьевна вскочила и, потеряв по дороге тапочки, убежала.

– Зачем ты шмыгнул под одеяло? – сдавленным голосом осведомилась я у толстяка.

– Подумал, что Зоя напридумывает глупостей, увидев меня тут, – начал оправдываться Дегтярев, – я сказал ведь, будто ушел домой, а сам в твоей спальне сижу. Мало ли чего бабке в голову придет?!

– Тук-тук, – произнес голос Феликса, – я знаю, ты не спишь, – и, как влюбленный Ромео, влез по лестнице в спальню Джульетты.

Я обернулась. В окне с букетом пионов маячил профессор, он радостно улыбался, потом вдруг взмахнул руками и исчез.

Мы с Дегтяревым кинулись к подоконнику.

– Милый, ты жив? – крикнула я.

– Вроде да, – ответили снизу. – Лестница шаткая, опрокинулась, я упал на кучу чего-то мягкого, вроде это матрасы.

– Сейчас спущусь к тебе, – пообещала я.

– Не надо, – остановил меня жених, – вы там с Дегтяревым заняты.

– Это не то, что ты думаешь, – занервничала я.

– Ничего я не думаю, – отозвался Феликс.

– Глупейшая ситуация, – задергался Александр Михайлович.