Самовар с шампанским

 – Не являюсь твоим сотрудником, не участвую в расследовании. Все, направляюсь в столовую.

– Погоди… – попытался остановить меня толстяк, но я ужом выскользнула из туалета и, путаясь в собаках, побежала в столовую.

Глава 18

– А вот и ваша дочка! – воскликнула Зоя, увидев меня на пороге.

Я заулыбалась – впервые вижу старуху в столь радужном настроении. Сидевший спиной ко мне мужчина обернулся, потом встал и раскрыл объятия:

– Обезьянка! Как же я рад тебя видеть!

– Ах, какое милое прозвище! – отметила Зоя.

Я старательно удерживала на лице гримасу счастья.

– Да, оно ей очень нравилось, – продолжал Петр Андреевич. – Ну, поцелуй папочку.

Я приблизилась к мужику, обняла его и шепнула на ухо:

– Еще раз обзовете меня обезьяной, немедленно уедете отсюда.

– И я очень рад тебя видеть, – заявил Петр. – Слушай, я совсем плохой стал! Обезьянкой-то звали не тебя, а Настю!

– Да, папа, вы перепутали, – хмыкнула я.

– Прекрасно, когда дети обращаются к родителям на «вы», – пришла в восторг Зоя Игнатьевна.

– Моя мама, – ляпнула я.

Лицо Зои окаменело:

– В семье называли родную мать обезьяной?

Я растерялась. Ну, Дашутка, теперь попытайся исправить глупость. Но что сказать-то?

– У моей жены девичья фамилия была Обезьяна, – пришел мне на помощь Петр, – я предложил ей в браке стать Васильевой, но супруга отказалась.

Зоя Игнатьевна расцвела улыбкой:

– Необычная фамилия, однако ее нельзя назвать неблагозвучной.

– Вот и Лена так считала, – закивал папенька, – поэтому осталась Обезьяной.

Я с уважением взглянула на «папашу»: надо же так ловко врать! У Петра Андреевича богатая фантазия, на ходу сплел довольно складную историю."

"– Вот поэтому Елена велела всем и на работе, и дома звать ее Обезьяной, – вещал Петр.

– Погодите, но вы ранее сказали: «Обезьянкой звали Настю», – неожиданно вспомнила Зоя.

Я уронила на пол кусок хлеба. Зоя Игнатьевна-то весьма внимательна, она похожа на Мафи. Пагль мирно лежал на ковре, не смотрел в мою сторону, но все равно ухитрился заметить спланировавший на пол ломоть батона, живо подскочил к нему и в мгновение ока слопал. Ни мопсы, ни Афина, ни Гектор даже глазом не успели моргнуть.

– Настя? – повторил Петр Андреевич. – Ах, Настя… Это мать Елены, бабушка Даши.