Самовар с шампанским

Васю пожарные почти целым вытащили, он немного обгорел, Леху тоже опознать можно было. А девки в головешки рассыпались.

– Значит, вы с подругой не ошиблись, Кожин и Рощин решили устроить мальчишник, – вздохнула я.

Олеся подперла подбородок кулаком:

– Я Натку на диван у одной из местных баб уложила, сама побежала в избу, которая Рощину принадлежала, она ему от бабки досталась. Только внутрь вошла, стол увидела, на нем водка, пиво, закусь недоеденная, на стульях одежда развешена. Васины джинсы, футболка, трусы, на них сверху лифчик кружевной, на полу платье.

– Не стоит, – остановила я Олесю.

– Наташку на следующий день в роддом положили, к вечеру Машка появилась, – вздохнула Телегина.

– Кто опознавал тела? – спросила я.

Олеся потерла лоб:

– Я. Василия мне сразу показали, еще на пожаре, а Алексея уже в морге. Его не в Москву отвезли, а в местную больницу, в городке Конаково. Мрак ваще! Завели меня в подвал, повсюду трубы, грязь, вонь… Лицо Рощина при пожаре почти не обгорело, на нем гримаса жуткая, рот открыт! Жесть реальная!

– Да уж, – поежилась я.

– Страшно было! Натка в роддоме лежала, рвалась сама на мертвого глянуть, но я ей не разрешила, – продолжала Олеся. – У нас с Кожиным дело к разрыву шло, и я на него так за измену обозлилась, что словно на чужого мертвеца смотрела. А Натка Алексея обожала, не стоило ей любимого таким видеть. Я сама чуть в обморок не грохнулась, когда на то, что от Лехи осталось, взглянула.

– Значит, они точно сгорели, – вздохнула я.

– Ага, – кивнула Олеся. – Никто и не сомневался, что парни покойники, их одежда в избе осталась, часы, очки, документы: паспорта, права, рабочее удостоверение. Машина Рощина у забора стояла. Все ясно было и мне, и полицейским. Они живо дело закрыли, мы с Наткой Леху и Васю похоронили, ни одна сволочь с их работы не пришла, денег нам не дали.

– А вы с подругой просили материальную помощь? – уточнила я.

Олеся скривилась:"

"– Конечно! Натка от новорожденной отойти не могла, а я к начальству Рощина порулила, про пожар рассказала, говорю: «Мы не богаты, покойников двое, выделите хоть какую сумму».