Самовар с шампанским

 – И от души желаю тебе стать в «Желтухе» начальницей, тогда сможешь купить просторную квартиру, а не ютиться в комнате, где даже карликовому пуделю тесно.

– …! – выругалась Олеся.

– Лучше скажи, какое вознаграждение хочешь, – предложила я.

Телегина назвала цифру.

– Ты же не билет на полет до Марса продаешь! – возмутилась я.

Минут пятнадцать мы торговались, но потом договорились. Олеся взяла костыли, мы пошли на кухню, и она начала рассказ.

С Василием Олеся жила три года в гражданском браке. Поначалу полицейский нравился девушке, этакий веселый балбес, вечно готовый веселиться.

– Меня раздражало, что он расти не хочет, сидит в отделении у пятой батареи, серьезных дел ему не поручают, – откровенничала Телегина. – Были, правда, и положительные моменты: Василий не пил, не курил, не жадничал, всегда был при деньгах. Месяца за три до его смерти меня как на качелях мотать стало. В понедельник еду на работу, думаю: «Все. Сегодня вечером соберу вещи и домой подамся.

– Что случилось с Василием? – спросила я.

– Они с Алексеем Рощиным поехали к нему на дачу, – завела Олеся. – Лето стояло, погода хорошая, вот парнишки и решили шашлычок организовать.

– Тебя не взяли?

– Не-а.

– Почему? – удивилась я.

Олеся одернула кофту:

– Мы с Кожиным поругались, ни с того ни с сего сцепились.

– И кто начал военные действия?

– Как ни странно, он.

– Как ни странно? – повторила я. – Василий не отличался скандальностью?

Олеся оперлась о стол.

– Этим он мне и нравился. Ни к моей одежде, ни к поведению не придирался, хоть вообще без юбки на тусню иди, Кожин только поржет, а в тот день заорал: «Какого хрена сарафан без лифчика нацепила, сиськи наружу выставила? Живо натяни платье нормальное, а ну, пошла к шкафу, б…!»

– Весьма грубо, – оценила я поведение полицейского.

– Сначала я остолбенела, – вздохнула Олеся, – затем ответила по достоинству, а он в меня табуретку швырнул, я едва увернулась.

– После столь бурного выяснения отношений не захочется вместе шашлыками лакомиться, – отметила я.

– Да уж, – скривилась Олеся. – Дома я осталась, кофе себе сварила, потом подумала: все, пора сливаться.