Самая рыжая в Академии драконов

Он длился не больше четверти часа, а складывалось впечатление, что половину светового дня. Туман стремительно всосался в почву, воздух очистился. Сверху хлынуло оглушительное солнце, и время снова вернуло привычный ход. Защитный контур сняли. Мы чувствовали себя оглушенными. Как и положено, пожали руки таким же вымазанным в грязи, тяжело дышавшим сокурсникам.

Трибуны примолкли. В центр арены направился судья, чтобы огласить результаты. Внезапно в торжественной тишине, когда нервная система у всех была на пределе, раздался восторженный женский вопль:

— Вперед, водники! Ник лучший!

Мы с изумлением повернулись к орущей девушке.

— Водный маг утопит всех, Ника Блайка ждет успех! Неутомим, силен и ласков, мой гордый кит, ты просто сказка!

На Блайка было больно смотреть. Кажется, у него не только лицо вытянулось — он весь как будто чуток вытянулся. Но надо отдать должное судье, тот даже бровью не повел и, усилив магией голос, объявил результаты.

Между тем Лачи продолжала буйствовать на трибуне. Правда, ее вопли теперь терялись в общих восторженных криках. Очевидно, пока шел зачет, ей стало хуже, и сознание окончательно смешалось."

"Я подошла к Нику и, положив руку ему на плечо, заставила обернуться.

— Что тебе, Воттер? — резким тоном спросил он.

— Не хочу вмешиваться не в свое дело, Николас, но твоей девушке определенно не очень.

— Знаю, что она ведет себя странно… — надменно ответил он.

— Ты кретин? — перебила я, и у Блайка на скулах вспыхнули гневные пятна. — Глаза открой пошире! Она сюда пришла в полуобморочном состоянии. Наверняка из Разлома к тебе рванула. Ты почему ее сразу не отправил в лазарет?

Одновременно мы обернулись к Лачи. Даже издалека можно было разглядеть, насколько девушка бледная.

— Твоя Лачи, конечно, суровый некромант и все такое прочее, но к любимой девушке нужно относиться бережнее. — Неодобрительно покачав головой, я отошла от Ника.

Началась вторая часть зачета. Первая десятка вышла в центр развороченной арены. Профессор никого не щадил, осыпал такими заклятьями, что я внутренне содрогалась.