S-T-I-K-S. Шпилька

Шпилька высунула голову в проход, одновременно поднимая дуло зажатого в руке пистолета, но выстрелить не успела — база внешников содрогнулась так, словно в неё прилетело нечто вроде многотонной бомбы.

Глава 22

…и в горящую избу

— Привет, цыпа!

Сквозь грохот выстрелов и звуки рикошетящих от стен пуль Шпилька с трудом расслышала сказанное. И похолодела, узнав голос. Высунулась из-за укрытия и дважды выстрелила в направлении говорившего.

— Мимо, цыпа! Целься лучше!

— Что, тобой не только элита, но и пули брезгуют⁈ — крикнула Шпилька в ответ и тут же отползла в сторону, а в то место, где она была, ударила пуля.

Внешники не стали самостоятельно разбираться с троицей сбежавших иммунных — то ли посчитали их недостаточной угрозой, а то ли были заняты врагом, который обстреливал их базу снаружи. Но и оставлять побег без внимания тоже не стали, вместо себя отправив муров.

Как Шпилька в полутёмном помещении, заполненном пороховыми газами, где с потолка сыплется пыль, уменьшая видимость почти до нуля, поняла, что это именно муры? Да очень просто — по голосу, который прочно проассоциировался с вонючим, давно не мытым телом и лезущей в трусы рукой.

— А я неубиваемый! — хвастливо заявили ей с той стороны. — Пацаны сдохли, Сыч, шкура, сбежал. Радуйся, цыпа, ещё развлечёмся. Мне твоя задница спать спокойно не да…

Монолог прервался выстрелом — Гуддини, быстро сориентировавшись в ситуации, заставил мура заткнуться и спрятаться и показал Шпильке большой палец. Шпилька кивнула, отползла подальше, и снова заговорила:

— Элите присунь, — язвительно посоветовала Шпилька.

На этот раз выстрелов не последовало. Зато к ногам Шпильки упало нечто округлое, покатилось по полу с металлическим грохотом. Рядом тут же материализовался Стоун, схватил подозрительный предмет и швырнул обратно.

Что это была граната, Шпилька сообразила только тогда, когда раздался взрыв.

— Теперь ты, — шевельнул он губами.

Шпилька кивнула и мысленно потянулась к клокстопперу.

— Твою!!! — заорал кто-то. — Вали их!!!

Стрельба, до этого момента ведущаяся относительно сдержано, превратилась в паническую. Муры палили из всех стволов, что-то орали, но главным оттенком звучащей симфонии было многоголосое горловое урчание.