S-T-I-K-S – человеческий улей

И губа тут же оказалась прокусанной до крови.

Нет, так дело не пойдет. Отломал от куста подсохшую ветку, очистил ее от тонких отростков, сунул меж зубов, зажал. Вот теперь порядок. Главное, чтобы сознание не вырубилось. Недавний опыт подсказывал, что нельзя в таких местах без памяти валяться, потом неизвестно где окажешься.

И хорошо, если не в чьем-нибудь брюхе.

Было больно. Больно настолько, что ничего не видел и не слышал. Только по костям передавался треск сокрушаемой стискиваемыми зубами ветки. Это все равно что кишки из себя по миллиметрам выматывать, непонятный осколок казался бесконечным.

Но тут все закончилось. Боль все еще терзала, по ноге струилась горячая кровь, но это уже ерунда, Карат едва не блаженствовал.

Глянул на штуковину, мешавшую ему ходить. И правда немаленькая, длиной почти с ладонь. Спасибо, что узким концом вошла, широкая рана его бы уже давно убила. Слишком много вен и артерий, за пределами операционной такое заштопать сложно.

Приложил к кровоточащей ране пучок листьев подорожника предусмотрительно сорванных на краю пляжа еще по пути, прижал, вновь стиснул зубы.

Когда кровотечение успокоилось, наложил на рану свежий пучок подорожника, обвязал полоской ткани, оторванной от штанины. Так себе перевязка, но в сложившейся ситуации лучше не найти.

Теперь можно заняться щиколоткой.

Наконец и со второй раной было покончено. Самое время подумать насчет дальнейших планов. У него нет ни опытных спутников, ни оружия, чтобы себя защитить. Он весь в свежей крови, и кто знает, как на это отреагируют твари, ведь нюх у них вроде как отменный.

А какие плюсы?

Он жив, и желудок урчит на все лады, требуя наполнить его сытной и вкусной пищей. А это хороший признак, умирающие не отличаются хорошим аппетитом.

Но тогда, получается, он позабыл о еще одном минусе – у него нет ни крошки еды.