С/с. Том 2

Он понимал, что ничего не может сделать или сказать, чтобы ты понял. Это твоя вина — ты его оставил один на один с этой бабой, и он нашел единственный выход. Может, и согрешил, да расплатился честно — своей жизнью.

Кейд поднялся на ноги.

— Я намерен сказать Мейтисону, что больше с тобой не работаю. Раз ты так обо мне думаешь…

— Думаешь? Я ничего о тебе не думаю! Ты просто ничтожество. Сейчас я уйду, — голос Бердика ломался от ярости. — А когда вернусь, надеюсь, тебя здесь уже не будет. У тебя запой, и я ничего не могу поделать, чтобы остановить его.

И он, хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

Следующие три дня о Кейде не было ни слуху ни духу. Мейтисон, которого предупредил Бердик, терпеливо ждал. Он обдумал ситуацию, смирился с ней и услал Бердика в Лондон делать серию статей об общенациональных выборах.

Он только пожал плечами, когда Бердик с горечью сказал:

— Что ж, ты был прав: Кейд алкаш и, возможно, всегда им был. Я не знаю, что ты с ним намереваешься делать, но я не собираюсь портить себе репутацию, работая с этим типом.

— Все в порядке, Эд. Я поговорю с ним, если он покажется. Он все еще великий мастер. И я сознаю, что вы с ним добились того, что тиражи «Сан» возросли на двадцать семь процентов. А это — большое дело. Так что успокойся и отправляйся в Лондон.

На четвертый день Кейд объявился в кабинете Мейтисона. Он был под газом, но держался неплохо. Сказал, что готов приступить к работе. Мейтисон отреагировал:

— У меня возникли новые идеи насчет приложения, Вэл.

— Мне плевать, чем заниматься. Почему бы и нет? У нас контракт. Ты мне платишь… я работаю.

После трех кошмарных недель, когда Кейд заваливал одно задание за другим, ему поручили лететь в Истонвилл.

Глава 7

Кейд медленно проковылял по ступенькам Истонвиллского государственного госпиталя к запыленному «шевроле», на который небрежно опирался Рон Митчелл.