С/с. Том 2

Она украла его храбрость, и у него осталось только его мастерство. Но техника без храбрости — ничто. Если ты его увидишь, то пожалеешь. В прошлое воскресенье, во время корриды, публика бросала в Диаса бутылки. В позапрошлое — освистала. Сегодня же… — Крил развел в воздухе руками и уронил их на колени.

— Но почему, Адольфо?

Толстяк посмотрел на него, затем отвел взгляд в сторону.

— Ты, видимо, забыл некую индейскую хижину, раз спрашиваешь, почему?

Кейд вздрогнул.

— Ну, не идиоты ли мы, мужики?

— Да, думаю, что можно сказать и так.

— Да, так ты ничего не сказал о ней.

— Ну, она живет в домике у Чапултепекского парка, который ты некогда снял. В данный момент она свободна. Диас надарил ей много дорогих подарков. Каждый вечер она ходит в ночной клуб Сан-Пабло, где ошиваются богатые американцы. Она неплохо устроилась.

Кейд с усилием отогнал возникшую в его мозгу картинку — водопад длинных черных волос, прикрывающий самое возбуждающее и желанное тело, какое он только знал.

— Может, и мне с тобой пойти, Адольфо? Хочу посмотреть, как работает Диас. Это можно устроить?

— Да, конечно. Свободных мест будет достаточно. На бои Диаса ходят теперь только те, кто ждет трагедии. Он еще жив, но стервятники уже кружат над его головой.

— Но ты все же ходишь?

— Хочу увидеть конец главы, — сказал Крил, пожимая плечами. — Какая-то, пусть небольшая часть моей жизни переплелась с твоей жизнью, ее и Диаса. Из-за него я лишился покрышек.

В 16.20 они спустились по ступеням к своим местам, прямо у покрашенного красной краской барьера, отделяющего зрителей от песчаной арены. Как и предсказывал Адольфо, свободных мест было полно, но и народа тоже собралось немало.

В нескольких ярдах от них стояли оруженосцы трех заявленных на сегодня матадоров. Кейд с легкостью узнал Регино Франоко в белой рубашке с кружевными манжетами и в кюлотах[3] винного цвета.

Перехватив взгляд Кейда, Крил пояснил:

— Да, он все еще с Диасом… один из оставшихся верными. Когда в прошлое воскресенье публика швыряла в Диаса бутылки, он плакал.

В дальней от них стороне арены, залитой прямыми лучами солнца, матадоры и их ассистенты выстраивались для парада.