С/с. Том 2

— Когда типы, вроде тебя, разговаривают со мной, они называют меня шерифом, — заявил Шнайдер. — Мне так нравится.

Кейд промолчал. Он с отчаяньем думал, как низко пал. Год назад он этого типа враз бы поставил на место. А теперь пикнуть боится. И от этих мыслей почувствовал себя еще более слабым и ничтожным.

— Вэл Кейд, автор так называемых «забойных фоторепортажей» в «Нью-Йорк Сан», — проговорил Шнайдер с усмешкой и крайне оскорбительным тоном. — Так?

— Это я, шериф.

— Ну и какого черта тебе надо в Истонвилле, Кейд?

Кейд говорил себе: «Вели ему заткнуться.

И услышал со страхом и отвращением свой собственный заискивающий голос:

— Я здесь, потому что меня послали, шериф. Это ничего не значит. Я не ищу неприятностей. И от меня их не будет.

Шнайдер склонил голову набок.

— Да? Я слышал, что «Сан» любит «жареное».

— «Сан» — может быть, но не я.

Шнайдер, заткнув большие пальцы рук за пояс, разглядывал его оценивающе.

— Скажи мне, Кейд, почему они послали сюда такую тряпку, такого проспиртованного слизняка? А? Это интересно.

Кейд проклинал себя за то, что у него не хватило храбрости заказать еще выпивку. Сейчас это было ему просто необходимо.

— Я жду ответа, Кейд.

Шнайдер слегка толкнул репортера в грудь. Кейд покачнулся и отступил на пару шагов. Восстановил равновесие, повел тыльной стороной ладони по пересохшим губам.

— Думаю, они ошиблись в выборе, — он не мог заставить себя замолчать, его несло. — Я ничего не собираюсь снимать, шериф, если это вас беспокоит.

Шнайдер смерил его взглядом с ног до головы.

— Тебя не должно беспокоить — что может беспокоить меня. Где собираешься остановиться?

— В отеле, в центре…

— Когда улетаешь?

— Следующим же самолетом… завтра, в одиннадцать утра.

Шнайдер на секунду задумался, глаза его по-прежнему презрительно поблескивали, затем он пожал плечами.

— Ну, так и чего мы ждем? Потопали, Кейд. Придется о тебе позаботиться.

Когда они вышли в вестибюль, Шнайдер внезапно спросил:

— А что это у тебя в сумке, Кейд?

— Мои вещи.

— Небось, и камера там?

Кейд стал как вкопанный. Глаза его вспыхнули такой безумной яростью, что ошарашенный Шнайдер попятился.

— Только тронь мою камеру! — истерично заорал Кейд. — Пожалеешь, что на свет родился!

— Да нужна мне твоя камера, — Шнайдер недовольно опустил руку на кобуру. — Чего ты орешь? Я что — пытался ее забрать? Нет!

— Не смей к ней прикасаться… и все тут! — заявил Кейд уже более спокойным голосом.