С любовью, Рома

— Вот пусть отец приезжает и сам разбирается. Он в этом ни фига не понимает, придётся с мамой советоваться...

Свою мысль он не договорил, но судя по общему настрою, всё происходящее более чем его устраивало.

***

Осень набирала обороты, и, несмотря на тёплую октябрьскую погоду, в воздухе уже ощущалась неотвратимая близость зимы.

Жизнь шла своим чередом: я ходила в школу и загибалась дома, наблюдая за тем, как мать сходит с ума. Бабушка за последний месяц тоже заметно сдала, подавленная постоянной необходимостью контролировать единственную дочь.

На наши попытки отправить маму в диспансер врачи разводили руками, мол, пока она не опасна, против её желания нельзя. А она, конечно же, не хотела. Все разговоры о необходимости пролечиться заканчивались одинаково — слезами, мольбами и судорожными обещаниями взять себя в руки. Временами ей это даже удавалось: затаится в своей комнате на пару дней и практически не попадается нам на глаза. Но потом всё начиналась по новой, и мама рвалась наружу за великими приключениями.

Самое поганое, что всё, что оставалось нам, — это ждать, когда что-то случится. В прошлый раз мама едва не кинулась под колёса автомобиля, когда вышла гулять на середину огромной автомагистрали. Спасибо проезжавшему мимо патрулю ДПС — они-то и отловили маму, направив её прямиком в лечебницу.

Предполагать, что будет на этот раз, никто из нас не брался.

Поэтому при каждой удобной возможности я, забив на муки совести, задерживалась в школе, стараясь как можно дальше отодвинуть возвращение домой.

Не последнюю роль в моём желании не спешить домой неожиданно сыграл Чернов, который в какой-то момент тоже стал задерживаться после уроков на пару со мной, каждый раз находя новую причину: то он ждал кого-то из братьев, то собирался идти отрабатывать английский, по которому всё с той же частотой продолжал получать двойки, то… просто сидел со мной на лавочке, пока я делала уроки, разложив тетради на подоконнике.

Это было странно и оттого… волнительно.

Возможно, всё дело было в том, что он ничего не объяснял, а просто торчал рядом, уткнувшись в свой телефон.

Мы толком-то и не разговаривали. Просто несколько часов проводили… вместе.

Иногда Рома притаскивал Кира. Вот уж кого нельзя было заподозрить в нежелании общаться. Немного освоившись в моей компании, младший Чернов начинал трещать как трещотка, умудряясь за минуту выдать стопятьсот лишних слов. При этом никогда не вызывая раздражения, а лишь улыбку умиления.