С любовью, Рома

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл снисходительно улыбнулся, подумав о том, какими же детьми они тогда все были.

Время шло изматывающе неспешно, хотя, возможно, все дело было в том, что он просто не понимал, что делать. Конечно же, можно было достать телефон и позвонить Соне, но что-то его останавливало. Наверное, желание во всем убедиться лично.

Соня появилась на улице минут через двадцать, когда уставший сидеть и держаться за руль Кирилл вышел из машины и стоял, облокотившись на крышу материнского авто.

Романова даже не удивилась, хоть и запнулась возле подъездной двери, тяжко вздохнув.

— Они всё-таки послали тебя, — печально улыбнулась подруга детства.

— А может быть, я сам пришёл? — предпринял он слабую попытку скрыть очевидный расклад.

Но Соня не стала развивать тему дальше, лишь, немного помедлив, осторожно спросила:

— Как он?

Кто такой «он», уточнять не приходилось.

— Рвёт и мечет, — пожал плечами Кир. — Доводит Стаса до истерик, делая вид, что ничего не происходит.

Девушка задумчиво покачала головой и нарочито бодро подытожила:

— Он справится.

Кирилл не поверил, но докапываться не стал, кивнув в сторону машины:

— Садись, подвезу.

— А тебе уже можно? — слабо пошутила Соня. Подколки по поводу его возраста вообще были излюбленной темой в их семье. Шесть лет разницы между ним и Стасом оказались слишком существенными, чтобы старшие братья видели в нём равного.

Ему даже захотелось ощетиниться, как он делал это в последнее время, натыкаясь на намёки на его возраст, но вовремя себя одёрнул, вспомнив, что Романова, по сути, здесь ни при чём.

— Садись.

— Кир, я не…

— Садись, — уже более жёстко попросил Чернов.

Ехали в молчании, которое тяжело давалось обоим. И не то чтобы сказать было нечего, просто и эта тишина была красноречивее некуда.

Он разрывался между «Кто он?» и «Ты любишь его?». Но так и не решился, понимая, что не ему спрашивать об этом.

Соня откровенно нервничала, кусая пухлые губы и прячась за густой копной светлых волос, которые ниспадали по её плечам.

— Нам не стоит больше видеться, — наконец-то решилась она, упрямо вздёрнув подбородок, стараясь выглядеть и звучать как можно более категорично.

— То есть ты решила развестись с нами со всеми, — печально растянул губы в подобии улыбки Кир.