С любовью, Рома

Сказывался шок от появления Сони. Наверное, ждал чего угодно, но только не этого. Она продолжала молчать, смотря на меня снизу вверх своими огромными глазами, и кусала пухлые губы. И чем дольше я всматривался в глубину её глаз, тем сильнее проваливался в пучину страхов и боли по утраченному счастью, чего яро избегал всю последнюю неделю. Зачем она здесь?! Неужели она здесь?!

Мотив лежал где-то на поверхности, и стоило лишь остановить нашу игру в гляделки — я мгновенно его понял.

— Жалость, — с отвращением практически выплюнул я.

— Знаешь, куда можешь засунуть свою жалость?! Если ты думаешь, что я не справлюсь без тебя, то ошибаешься! Буду жить хотя бы только назло тебе. А теперь проваливай отсюда.

И даже ногой для убедительности топнул.

По её щеке прокатилась крупная слезинка, но вставать и уходить она не торопилась.

— Да пошла ты, — выдохнул обессиленно, махнув на неё рукой и отворачиваясь.

А может быть, мне это всё приснилось?

Но противный больничный запах не оставлял надежд на то, что я всё-таки сплю.

Не дожидаясь какой-либо реакции от Сони, я сгрёб свои бумаги в кучу и сел обратно на скамейку. На самом деле, был уверен, что уйдёт. Вот успокоит свою совесть — и уйдёт. Других причин находиться здесь у неё не было.

Но Романова не была бы самой собой, если бы хоть раз в жизни сделала то, о чём её просили. Соня шмыгнула носом и опять уселась рядом со мной.

— Уходи! — в который раз велел ей.

— Нет, — наконец-то она отважилась нарушить своё молчание.

— Ты не должен быть один.

— Я не один! — рыкнул. — Я. Не. Один. Просто видеть никого не хочу. Да даже если бы хотел, тебя это не касается. Ты сама меня бросила.

Самым поганым было то, что она даже не спорила. Просто сидела рядом и чего-то ждала.

Внутри меня всё рвалось на части. Я уже давно перестал понимать свои чувства, уж слишком многое бередило мне душу.

— Это нечестно, — в итоге пробормотал я. — Ты хоть понимаешь, насколько это нечестно по отношению ко мне — взять и прийти сюда, когда ты… буквально разбила мне сердце?

Как же я хотел её оправданий, или же наоборот — обвинений… да хоть чего-то, но только не этого удушающего молчания и искусанных в кровь губ!

— Чернов? — полувопросительно объявили из открывшейся двери кабинета, — проходите.

***

Соня

Рома попытался закрыть дверь прямо перед моим носом, но я вцепилась в ручку с такой силой, что мы с Черновым едва её не свернули.