С любовью, Рома

***

На алгебре меня предсказуемо ожидал нехилый такой нагоняй, после чего мне тут же вручили двойной листочек и велели идти на своё место писать входной контроль. Шла между рядами и незаметно кивала знакомым, тем, кто отваживался отвлечься от контрольной. Дисциплина у нашей математички всегда была железной. И лишь дойдя до своей «камчатки», я вдруг вспомнила про Рому Чернова, который никак не отреагировал на моё появление, даже головы не поднял. Словно меня и не было. Неожиданно задело. Пока я доставала вещи из рюкзака, всеми силами убеждала себя, что так-то мне нет никакого дела до него.

"Но стоило сесть за парту, как атмосфера между нами натянулась, став максимально неловкой. На какое-то мгновение он перестал писать и оторвал взгляд от тетради. Я старалась игнорировать его, с усердием копошась в рюкзаке в поисках ручки. Вредная чёлка падала на глаза и липла к влажному после пробежки лбу. Приходилось всё время фыркать, убирая волосы с лица.

— Что?! — не выдержала я.

— Ничего, — буркнул он и опять сморщил нос. Не знаю, чем пахло от меня сегодня, но новичку опять не зашло.

— Пиши, — посоветовала ему, плюхнув на стол старенький пенал, сшитый из джинсы ещё в классе пятом.

Чернов наконец-то отвернулся, перед этим не забыв небрежным движением руки выдвинуть на середину парты сборник с дидактическими заданиями.

Не поблагодарила. Тоже мне… подачка.

Глаза забегали по строчкам заданий моего варианта, но мозг никак не желал ухватить смысл прочитанного, вместо этого всё время хотелось коситься на Мажора. Сегодня он был похож на человека — белая толстовка и тёмные джинсы. И всё бы ничего, если бы не идеальная чёлка, уложенная набок. Опять мне стало стыдно за свою кривую стрижку. Нужно будет всё же заглянуть в парикмахерскую, вчерашнюю сотку, подаренную бабушкой, я так и не потратила, можно ещё немного поднакопить и…

— Романова! — на весь класс окликнула меня Ирина Владимировна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По классу разнеслись смешки, а я была готова буквально провалиться под землю. Все обернулись на нас, мерзко улыбаясь, и один лишь Рома продолжал что-то писать на своём листочке, так и не удостоив меня своим вниманием.

Разозлилась и….