С легким наваром

Даже на хорошую работу не мог устроиться, мои анкеты чуть ли не под микроскопом изучали. Вот я и взял фамилию жены, когда пришло время жениться. Отца-то потом реабилитировали, правда, уже посмертно. Но я так и остался Афанасьевым, потому что уже дети народились: сын и дочь. Этот дом, в котором вы сейчас были, еще моему деду принадлежал, поэтому и знают нас здесь все как Быстровых.

– Теперь понятно. Неприятная история, я имею в виду историю с вашим отцом, – задумчиво проговорила Ника.

– Это, Вероника, страшная трагедия, и коснулась она не только моего отца, это история нашей родины.

– Сколько же вам лет?

– В этом году семьдесят три стукнет.

– Неужели правда? – удивилась Вероника. – Я бы вам больше шестидесяти не дала.

– Это у нас наследственное, все мужики до самой смерти молодо выглядят. И здоровьем бог не обидел. Я за свою жизнь всего раза три гриппом болел, да вот на старости лет катаракта обнаружилась, оперировали недавно.

– А жена ваша жива?

– Нет, умерла четыре года назад, она старше меня была на шесть лет, вот и пришлось мне ее хоронить.

– А где сейчас ваша дочь? Про сына вы уже сказали, что он в Питере."

"– Дочь уже совсем взрослая, своих двоих детей имеет, у меня внуки-то уже в институте учатся. А живет она во Франции, за француза замуж вышла, когда еще в медицинском институте училась. Они с Жераром там и познакомились, только он хирург, а Екатерина гинеколог.

– Здорово, – прошептала Вероника. – А я еще ничего в жизни не сделала. Детей у меня нет, дом с садом, правда, есть, но и те не мои.

– Вероника, какие ваши годы. У вас еще вся жизнь впереди, так что все успеете.

– Ну, вот и приехали, – проговорила она. – Владимир Иванович, может быть, мы с вами сразу в гараж проедем, посмотрим. Он у вас далеко от дома?

– Нет, совсем рядом. Поехали, Вероника, мне самому не терпится посмотреть.