Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Или он являлся тем самым истинно белым, вмещающим весь спектр одновременно? Описать его было невозможно, смотреть почти больно. Четче всего я видела двери — полуоткрытые, как приглашение войти, створки: две ладони — мужская и женская, развернутые друг к другу в нежном ожидании желанной встречи.

— Красивое место, и, сдается мне, это вовсе не Артаксар, даже не Нертаран, — констатировала я, пытаясь вычислить, почему именно сюда нас мотануло после торжественного спича Фаля, сопровождавшегося дождем из пыльцы.

— Храм Сил Любви из Двадцати и Одной, — хрипловато промолвил Гиз.

Причем сказал так, что его фраза звучала как согласие с высказыванием о красивом уголке. Насчет того, что мир ни разу не Нертаран, спорить смысла не было."

"Мой мужчина подошел и прижал меня к себе. Солнечный луч скользнул по оконному переплету храма и со снайперской точностью отразился в правый глаз. Я прищурилась и отвернулась, упираясь взглядом в четкий профиль любимого. Темная рыжина волос сверкала червонным золотом. Сразу захотелось сдернуть завязку с хвоста и зарыться пальцам, провести ладонью по щеке, по чуть обветренным губам.

Один из уголков губ моего киллера-хранителя был чуть скошен в сторону. Намек то ли на улыбку, то ли на гримасу страдания.

С физиогномикой у меня не очень, я больше по голосу или жестам состояние узнаю, но тут особой смекалки не требовалось. Ведь вид Гиза был прописью для первоклашек. В глазах крупно и четко отражались его надежда и страх. Он ждал моей реакции и пуще смерти страшился того, что не сбудутся его чаяния.

— Зайдем на экскурсию? — предложила я. — А то Фаль проснется, опять пыльцы на всех без разбору навалит, так и не узнаем, чего там из достопримечательностей внутри.

Рука об руку мы направились вперед. Кони, которые переместились в пространстве одновременно с нами, пусть и не получили особого распоряжения, слаженно двинулись след в след.

Я и Гиз шагнули в проем между створками дверей, которые, как на фотоэлементах, приоткрылись, пропуская гостей в помещение. Просторный зал с высокими сводами.

Красивый до невозможности, такой, что хотелось кружить по нему и смотреть, смотреть, смотреть. Красивый и совершенно пустой. Кроме сооружения, походящего все на те же переплетенные руки из камня телесного цвета на небольшом постаменте (алтарь, что ли?), не было никакой другой мебели. Но, по-моему, любая другая деталь — статуи или меблировка — тут казалась бы лишней.

Другое дело, что в храме, не считая нас, любимых, не было ни души.