Казачий крест

Крошечная лучина едва освещала помещение, а лампадка под киотом казалась далёким маяком. Привычно сняв папаху, Матвей быстро перекрестился и, услышав за печкой какой-то шорох, направился в ту сторону.

– Ох, леший! Чуть сердце не оборвалось, – охнула Ульяна, увидев его рядом.

– Так ведь сама сказала не стучать, – улыбнулся парень, протягивая ей ножи. – Вот, держи. А то твой скоро совсем сломается.

– Спаси Христос, Матвеюшка, – залилась вдова румянцем и, бросив на подарок быстрый взгляд, отложила их в сторону.

– Не за что, – усмехнулся парень, обнимая её."

"Изголодавшаяся по ласке женщина выжала его досуха, но утром, едва только за окошками начало светлеть, Матвей уже был у себя на сеновале. Этой ласковой, нежной женщине он дурной славы не хотел и потому, едва урвав пару часов сна, ушёл, чтобы избежать случайных свидетелей их связи. Да, вдовы всегда имели больше прав и возможностей, нежели девушки или замужние женщины, но деревня есть деревня, и слухи тут разлетались быстрее пожара.

Устроившись на кошме и накрывшись старой буркой, Матвей провалился в сон едва ли не раньше, чем опустил голову на набитую сеном подушку. Разбудил его голос отца. Кое-как продрав глаза, Матвей широко, от души потянулся и, зевая так, что челюсти скрипели, отозвался:

– Иду, бать.

– Чего-то ты разоспался сегодня, – иронично усмехнулся кузнец, наблюдая, как он умывается.

– Да мысли всякие покоя не давали, – отговорился парень.

– Верно рассчитать – это наука. А ты хоть и грамотен, а науки той не знаешь. И я не знаю. Так что будем пробовать да смотреть, что получится, – понимающе усмехнулся кузнец. – Вроде и пустой перевод железу, а всё одно иначе никак.

«Ага, методом научного тыка. Вот как это называется», – усмехнулся про себя Матвей и, кивнув, поспешил за отцом в дом.

Быстро проглотив поданное матерью молоко с хлебом, мужчины отправились работать.

Да, медленно, да, не так точно, как хотелось бы, но работало.