Казачий крест

Пусть договорит, – рыкнул на неё Григорий.

– Бывает, мам, когда что-то придумать надобно, нарисовать на бумажке, а уж после в кузне пробовать. Для того та комната и нужна, – принялся объяснять парень предназначение кабинета.

– А ещё одна? – настороженно уточнила Настасья.

– А ежели много детей будет? – пожал Матвей плечами.

– Верно всё. Наперёд думать надобно, – одобрительно кивнул кузнец. – Сам-то всё это на бумаге нарисовать сможешь?

– Нарисую, – решительно кивнул парень.

– От и добре. Ладно, вроде всё сказано.

Я тогда к старшинам пойду, а ты кобылу сведи, – напомнил Григорий, подпуская в голос строгости.

Но Матвей уже давно научился различать, когда отец сердится, а когда только делает вид. Кивнув, парень не спеша допил своё молоко и, поднявшись следом за отцом, на всякий случай улыбнулся:

– Благодарствую, мам.

– На здоровьичко, – улыбнулась в ответ Настасья.

Выйдя во двор, Матвей не спеша прошёл в конюшню и, огладив доверчиво тянувшуюся к нему кобылку, накинул на неё недоуздок.

Выведя лошадь во двор, он внимательно осмотрел копыта и, убедившись, что ковать пока её не нужно, повёл к воротам. Спокойным шагом дойдя до подворья Ульяны, парень грохнул кулаком в ворота. Отношения отношениями, а правила приличия нужно было соблюдать. Тем более что пара любопытных соседских голов уже торчала над плетнями.

Ульяна, услышав стук, вышла из-за дома и, выглянув, растерянно ойкнула, увидев парня с лошадью.

– Ты чего это, Матвей? – изумлённо поинтересовалась женщина, вытирая руки передником.

– Отворяй, Ульяна. С гостинцем я к тебе, – усмехнулся парень, незаметно подмигивая ей.

– С чего бы? – принялась допытываться женщина, быстро отворяя ворота.

– Вот, принимай, – усмехнулся парень, заведя кобылу во двор. – Батя сказал, у тебя мерин едва копыта таскает. А мы с прибытком с ярмарки вернулись. Так что твоя это теперь лошадь.

– Да как же это? – окончательно растерялась Ульяна. – А Григорий-то знает?

– Он и велел её тебе отдать.

– А Настасья?

– Да уймись ты, заполошная, – цыкнул Матвей на любовницу.

 – Сказано: отец велел тебе отдать. Забыла, что вдовам в станице завсегда помогали?"

"– Спаси Христос, Матвеюшка, – всхлипнув, поклонилась вдова. – И отцу с матерью поклон мой передай. Увижу, сама им поклонюсь.

– Всё, уймись, – осадил её причитания Матвей, заводя кобылу в сарай. – Лучше место ей присмотри. А мне идти надо.

– Вечером ждать стану, – жарко выдохнула женщина, на секунду прижавшись к нему.