Рыцарь нашего времени

Нужный им пятиэтажный дом они нашли быстро и, поднявшись по лестнице на верхний этаж, позвонили в дверь с табличкой в виде длинного питона, надпись на боку которого удостоверяла, что скульптор Мария Сергеевна Томша проживает именно здесь. Сергей, в противоположность Макару, вовсе не был уверен, что хозяйка окажется дома, но дверь им открыли очень быстро. На пороге стояла небрежно одетая сутулая девица с желтыми волосами и неприязненно разглядывала визитеров.

– Анька, кто там? – крикнули из квартиры, и Бабкин узнал голос.

– Вы кто? – хрипло спросила девица.

– Мы к Марии Сергеевне.

Девица, поколебавшись, пустила их внутрь, и Сергей с Макаром оказались в просторной комнате, по-видимому, объединенной из двух. Узкий темный коридор уводил в глубь квартиры, оттуда доносился запах плова. В комнате не было никакой мебели, кроме двух стульев; чисто вымытые окна беспрепятственно пропускали свет, падавший на многочисленные скульптуры.

– Анька, дура, подгорело! – бросила Томша, появляясь из коридора, и осеклась, увидев мужчин.

Но тут же на лице ее появилась улыбка узнавания, и она шутовски поклонилась Бабкину, бросив оценивающий взгляд на Илюшина. Тот учтиво поздоровался, представился, но прежде чем назвать цель их визита, покосился на желтоволосую девицу, повернувшуюся к ним спиной. Томша отреагировала немедленно:

– Слышала, что я сказал? – она подтолкнула девицу в сторону коридора. – Иди, следи за пловом.

Та ушла, шаркая дырявыми тапочками по паркету.

– Ну что, хотите посмотреть? – с двусмысленной улыбкой спросила Томша, махнув рукой в сторону скульптур и не сводя глаз с Макара.

– Сначала я хотел вас кое о чем спросить. Если вы не против, конечно.

Томша, пожав плечами, указала на стулья, а сама, не дожидаясь, пока они сядут, опустилась на пол, приняв непринужденную позу. Излишне непринужденную, как показалось Сергею: на скульпторше была мужская фланелевая рубашка, доходившая невысокой Томше до колен, и когда она села, полы рубашки распахнулись, обнажив полные смуглые ноги, которые Мария Сергеевна поджала под себя по-турецки.

Сегодня ее глаза в щелочках опухших век казались еще меньше, как будто она не выспалась. Волосы по-прежнему висели неаккуратными прядями вдоль лица, пухлые губы блестели, словно их смазали чем-то жирным, и Бабкин вспомнил про плов на кухне.