Рваные валенки мадам Помпадур

Одна радость – теща Змея Горыныча всегда берет только одного студента, остальные достаются милейшей, очень красивой Ирочке Какуриной, которой, уж не знаю, за какие грехи, довелось стать аспиранткой Андреевой. Может, Ирина отрабатывает семейную карму? Какурина умная, веселая, у нее отличный муж, наверное, поэтому, а может, благодаря светлому характеру Иришка сыплет пятерками. Они с Галиной Михайловной словно черное и белое, негатив-позитив, пахнущая гнилым мясом карга и фея-блондинка. Ну, а теперь угадайте с трех раз, кого из всей группы выбрала в жертвы ведьма Гингема? Абсолютно верно! Степаниду Козлову…

Я посмотрела на постояльцев, которые пили чай, потом на Ивана, вздохнула и подумала: «Ну вот! Кузьма Сергеевич дышит, нервный день завершается на оптимистической ноте.

– Гляньте сюда! – заорала Аня. – Ужас! Ужас-ужас!!!

Я вздрогнула. Степа! Ты сошла с ума! Ну зачем раньше времени обрадовалась?

– Куда глядеть надо? – устало осведомился Бурундуков.

Аня ткнула пальцем в мою сторону.

– У нее вся рожа в красных пятнах, губы в сосиски превратились!

– Действительно, – пробормотал Иван. – Степа, ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – испуганно ответила я, – только чешусь постоянно.

– Давно? – не успокаивался Ваня.

– Наверное, сутки, – ответила я, – может, двое, не помню.

– Смахивает на аллергию, – сказал будущий врач, – съешь кларитин или супрастин.

– Слопала целый блистер, – отмахнулась я, – а толку?

– Мы все умрем! – завизжала Аня.

– Точно, – кивнул Миша, – рано или поздно каждый сыграет в полированный ящик.

– Нет! – пошла вразнос Анна. – Мы здесь сдохнем! Скоро! В доме холера!

Иван попытался воззвать к логике:

– Не похоже. Холера начинается с внезапной тошноты, болей в желудке, поноса, метеоризма.

– Раз Степашка безостановочно не пукает, значит, она здорова, – влез с очередным идиотским замечанием Бурундуков.

– Дурак! – обиделась я.

– Не-ет! – завела Аня. – Оглянитесь! Геннадий тоже в пятнах, и рот у него утеночий.

Слово «утеночий» развеселило меня, но через секунду мне стало не до смеха. Добрый папочка напоминал божью коровку-альбиноску, его лицо было бледным, с множеством мелких красных пятнышек, а губы слегка раздулись.

– Гляньте на Машку, – визжала Пряникова, – и Олеся, и Катя, и Изабелла, – все заболели. И я! Мы умрем! Олег принес заразу! У него рак!

– Онкология не передается воздушно-капельным путем, – сказал Иван, – не пори чушь.