Рыцарь

Вскочив с места, Гонория кинулась к Дуглесс и, опустясь перед ней на колени, скомандовала:

— Трите ей руки, не дайте ей потерять сознание! — Выпалив все это, Гонория столь же быстро развязала закрепленный под плечом узелок от рукава Дуглесс и стала стягивать рукав вниз. Заставляя Дуглесс отвести прижатую к груди руку, пока она стаскивала рукав, Гонория тоже морщилась, как от боли. Но вот рукав сняли, и, закатав вверх широкий рукав нижней рубахи, Гонория внимательно осмотрела предплечье Дуглесс.

На нем решительно ничего не было, даже кожа нигде не покраснела!

— Я что-то ничего не вижу! — воскликнула Гонория и внезапно почувствовала страх: ее приставили присматривать за Дуглесс, но женщина эта такая странная! Вот и сэр Николас обвинял ее в том, что она, мол, ведьма! А может, подобная боль и есть проявление ее ведьмаческой природы?!

От боли в руке у Дуглесс потемнело в глазах, но, поглядев на руку, она и сама ничего на ней не обнаружила.

— Такое чувство, — прошептала она, — как если бы кто-то вонзил в нее нож!

Она попробовала помассировать левое предплечье, но почти не чувствовала собственных прикосновений.

— Я не ощущаю пореза! — прошептала она, стараясь не застонать от боли. Столпившиеся вокруг женщины глядели на Дуглесс как-то очень странно, как если бы она была невменяемой.

И внезапно Дуглесс осознала, что слышит внутри себя голос Николаса: они с ним как будто бы лежат в постели, и она прикасается пальцами к шраму на его левом предплечье — к тому самому шраму, который он получил в день, когда утонул Кит!

Мгновенно вскочив, Дуглесс спросила, изо всех сил стараясь не выглядеть безумной:

— А где тут мужчины упражняются в фехтовании? — «Господи Боже ты мой! — молилась она в душе.

Всех дам ее вопрос, по-видимому, только убедил в том, что Дуглесс не в себе, — всех, кроме Гонории, которой поведение Дуглесс уже более не казалось странным и которая тотчас ответила ей:"

"— Это — на задах дома, за лабиринтом из естественных изгородей, нужно пройти через северо-восточные ворота.