Рыцарь

У каждого из них был свой круг обязанностей. Двое слуг были раздельщиками мяса, двое — пекарями, еще двое — пивоварами; были там еще солодовник, парочка хмелеводов; там же находились прачки, какие-то дети, занятые престранными занятиями, был даже мужчина, именуемый «мастером грубой замазки» — в его обязанности входило подмазывать дырки, если где-то осыпалась штукатурка. Кроме того, там находились несколько клерков, подсчитывавших все расходы, вплоть до последнего пенни!

Огромные коровьи и свиные туши подвозились к кухне на телегах, а затем переносились в помещение для разделки.

Далее шли ряды кладовых — каждая размерами больше, чем дом, — и все они были заполнены бочками. Толстые колбасы длиною в несколько футов и толщиною в руку свисали с высоких потолков. В двух помещениях кухни в нишах над плитами с двумя очагами были устроены нары с соломенными подстилками — на них спали многие работники по кухне.

Старший грум провел ее по всем помещениям и после того, как Дуглесс наконец оказалась в состоянии закрыть рот, разинутый от изумления перед размерами кухонных помещений и гигантскими количествами приготовляемой пищи, она принялась растолковывать собравшимся, чего именно она от них хочет.

Ее чуть не стошнило, когда она увидела, как какая-то грузная женщина принялась сворачивать шеи принесенным в клетках цыплятам. На плитах при этом стояли котлы с кипящей водой, в которую совали цыплят, чтобы их было легче ощипывать. (Наиболее мягкий пух сберегался слугами для изготовления подушек.

) К своему удивлению, Дуглесс обнаружила, что среди продуктов, используемых в хозяйстве жителей шестнадцатого века, уже имеется и картошка, но почему-то ее едят не слишком часто. Несколько женщин принялись чистить картошку, другим было приказано варить яйца, которые оказались значительно меньше, чем яйца двадцатого века.

Для соуса к цыплятам и для пирожных Дуглесс требовалась мука, и ее проводили в мукомольню, где муку многократно просеивали, пропуская через множество матерчатых сит, с постепенно уменьшающимися отверстиями.

Теперь Дуглесс начала понимать, почему у них так ценился чистый белый пшеничный хлеб, называемый «манче». Оказалось, что, чем ниже был статус какого-либо лица среди домашней челяди, тем более грубым хлебом он питался. В хлебе, испеченном из муки лишь одного просева, было полно отрубей, а также попадались песчинки и просто кусочки грязи.