Рыцарь

Вчера эта женщина проплакала всю ночь, и, хотя он никак не мог ни слышать, ни видеть ее, он чувствовал, что она плачет! Трижды за ночь он вставал, собираясь подойти к ней, но как-то справился с собой и сдержался! У него не было ни малейшего желания дать ей понять, какую власть она имеет над ним!

А что касается этой истории ее насчет прошлого и будущего, то он попросту и задумываться-то над этим не станет! Однако же есть во всем этом и впрямь что-то странное! Разумеется, он и на секунду не поверил в то, что она — принцесса из Ланконии, да и мать, как он считает, тоже скорее всего ей не поверила: просто леди Маргарет понравились ее странные песнопения и странная манера изъясняться.

— …Так ты мне скажешь, да? — говорила меж тем она. Не понимая, о чем это она, Николас стоял и смотрел на нее. И вдруг по всем его жилам прокатилась волна такого желания, что он даже отступил к двери.

— Нет, меня ты не сможешь заколдовать, как ты это уже проделала со всеми членами моего семейства! — пробормотал он, как бы пытаясь убедить в этом самого себя.

Дуглесс увидела, что глаза его зажглись желанием, заметила, как он чуть опускает веки. Сердце ее забилось часто-часто. Ты только коснешься его и в тот же миг вернешься в свою эпоху! — сказала она себе. — Но ведь не могу же я уйти, пока Кит не окажется в безопасности и пока не будет раскрыто коварное предательство Летиции!"

"— Но, Николас, — сказала она вслух, — я и не думала околдовывать тебя, и я решительно ничего не проделывала с членами твоего семейства, кроме того, что мне требовалось для выживания здесь! — И, вытянув вперед руку, чтобы хоть прикоснуться к нему, добавила:

— О, если б ты только захотел выслушать меня!.

— Что? Слушать твою болтовню о прошлом и будущем, да?! — спросил он с презрительным смешком. А потом, склоняя к ней лицо, договорил:

— Поосторожней, женщина, с тем, что творишь! Ибо я не перестаю следить за тобой! И когда придет известие о том, что у тебя нет никакого такого дяди-короля, я собственными руками вышвырну тебя вон из моего дома! А теперь — прочь убирайся и не пытайся впредь шпионить за мной! — С этими словами он повернулся к ней спиной и в гневе выскочил из комнаты, оставив в одиночестве Дуглесс, которая чувствовала себя совершенно беспомощной.

Глядя в спину удаляющегося Николаса, она недвижно стояла в его спальне и молила Бога.

— Ну, пожалуйста.