Рыцарь

Дуглесс ни зрительно, ни в слуховом плане не могла в полной мере сосредоточиться на службе, ибо все время разглядывала необычные для нее роскошные одеяния собравшихся здесь мужчин и женщин: их шелка, бархат, парчу, меха, их драгоценности!

В часовне она впервые увидела Кристофера. Он был очень похож на Николаса, хотя и не столь молод и красив. От Кристофера исходило ощущение какой-то спокойной силы, и именно оно побудило Дуглесс вглядеться в него. Он тоже поглядел через толпу на нее, и его взор выразил столь явный интерес, что она, покраснев, отвернулась, не заметив, что Николас пристально следит за ними обоими и хмурится.

После вечерней службы состоялся ужин в зале для приема гостей. Дуглесс была на ужине вместе с леди Маргарет, Гонорией и еще четырьмя женщинами. Подавали овощной суп на говяжьем бульоне, горькое и противное на вкус пиво и жареную крольчатину. Мужчина, которого Гонория назвала дворецким, счищал подгоревшую корку с буханок хлеба, затем разносил ломти, предлагая их гостям.

Теперь-то Дуглесс поняла, что это были за дырочки на хлебе, который ей давали днем.

Приглашенные на ужин женщины, как узнала Дуглесс, все были дамами дворянского происхождения, приближенными леди Маргарет. Как еще уразумела Дуглесс, все слуги в доме распределялись по соответствующим рангам, и сами могли иметь слуг, которым, в свою очередь, тоже кто-то прислуживал. К ее удивлению, рабочие часы слуг были также строго расписаны.

Все имевшиеся до этого вечера познания Дуглесс в отношении слуг были почерпнуты ею из книг об устройстве дворянских усадеб в викторианскую эпоху, и там сообщалось, что слуги трудились в поте лица с раннего утра до поздней ночи. Однако из рассказов Гонории Дуглесс уяснила, что при таком обилии слуг, которое было в доме Стэффордов, ни одному из них никогда не приходилось работать более шести часов в день.

За ужином Дуглесс представили прочим дамам, и все они с любопытством принялись расспрашивать о ее родине, Ланконии, и о ее правителе-короле, дяде Дуглесс.

Буквально сгорая от стыда из-за необходимости прибегать ко лжи, Дуглесс сначала бормотала что-то невнятное в ответ, а затем стала расспрашивать женщин об их одеяниях. Информация, которую она тотчас же получила касательно испанской моды в одежде, а также по поводу французской, английской и итальянской мод, была совершенно потрясающей.