Русская рулетка

Вся их взаимная неприязнь, еще минуту назад выглядевшая такой очевидной, будто бы таяла вместе с синеватым сигаретным дымом.

– Слышь, Кудрявый, – говорил Ларик. – А этот мудила, который вместе с нами в кабаке был, ну тот, что из Запрудного, он не скурвится?

– Кто? Самсон, что ли?.. А чего ему курвиться? Он – пацан нормальный. А если непонятки пойдут, косяки пороть начнет – так мы ему быстро по мудям навешаем.

– Долго ты вместе с ним чалился?

– Да я не помню… Год…

– Он там рогом не упирался, в красноповязочники не записывался или там… в эстэпэшники?

– Не, – уверенно сказал Кудрявый.

– Да? – с недоверием хмыкнул Ларик. – А я его за голошмыгу принял. Он же на полном подсосе сидит.

– Ну… У каждого голяк бывает. Жисть – она же, падла, такая…

– Не знаю, Кудрявый… Если этот твой Самсон скурвится и настучит на нас, ты ж первый под перо пойдешь.

– Да че ты, Ларик, в натуре? Скурвится, скурвится… Мы же с тобой кенты по жизни. Ты за мной подлянки ловил? Не ловил. А Самсона я во где держу! – Он показал сжатый кулак.

Наконец в дом вернулся Афган. Он нес в руке обыкновенный холщовый мешок, затянутый сверху шнурком.

– Давай сюда.

Ларик, затушив носком ботинка окурок, забрал мешок у Афгана и уселся на диван рядом с Карнауховым. Его жирная ряха расплылась в самодовольной улыбке.

– Ну что, терпило, оттянемся по-маленькому? Не врубается… Зеканите, пацаны, он ни хрена не врубается. Я, знаешь, чего тебе сказал, гондон штопаный? Когда в штаны сцать начнешь, тогда и поймешь…

Ларик медленно развязал мешок и высыпал его содержимое на колени пленника.

Карнаухов в ужасе задергал ногами, рванулся в сторону, сбрасывая с себя предметы, использованные бандитами в качестве меры устрашения первой степени."

"Это были человеческое ухо сине-багрового цвета, уже подсохшее и свернувшееся; покрытая зелеными пятнами кисть руки с почерневшими ногтями и еще какой-то сморщившийся кусок человеческой плоти, который трудно было распознать с первого взгляда.

Карнаухов задергался, закричал, из глаз его непроизвольно брызнули слезы.

– Нравится? – загоготали бандиты. – Нам тоже.

– Хочешь, мы и тебе такую подлянку сделаем?

– Больше никогда ксивы подписывать не будешь.

Карнаухов не мог ответить ничего членораздельного. Снедаемый ужасом, он только тряс головой и хлопал глазами.

– Слышь, Афган?.. – сказал Ларик. – У него тут рыгаловка есть?

– Есть.

– Зекани-ка там топорик кухонный. Знаешь, бывают такие – с одной стороны колотушка?..